Читать книгу - "Хроники Эрматра - Виталий Евгеньевич Орехов"

Новый Фраппант ответил, что сделает все возможное. И он сделал. Они должны были сделать это. Потому что он работал в лучшей команде на земле.

2001

В свидетельстве о рождении фотография черно-белая, можно было цветную, но решили, что лучше черно-белую, так надежнее. Цвет со временем пропадает, потускнеет. Надежность черно-белых фотографий сомнению не подлежит. Место – конечно, Эрматр. Печатей нет, как и гербов, к сведению, рождение не должно быть оттенено условностями, это нарушения замысла созидания жизни, редкое понимание в нашем мире. Родители, фамилии настоящие и имена также, Клементина Иффэ, Энко Фраппант. Дата: 10 января 2001 года. Ровно через сто лет и десять дней. Национальность – графа, пятая тоже, как в насмешку. Кажется, никогда и никто ее здесь не заполнял. И, скорее всего, так она пустой и будет. Но убирать пятую графу – ни в коем случае, своя логика тут. Нельзя лишить того, чего нет.

Регистрационный номер.

Главная графа – имя и фамилия. Обычно споров не возникает, даже в Эрматре, стране, где монета падает аверсом. В данном случае, конечно, не спорили. Фраппант и Клементина знали, сколько зависит от имени. Дадут фамилию Иффэ, как было принято в семье, и у них будет дочь, Клементина этого не знала, Фраппант рассказал. Все взаимосвязано, связано не только математически, но и одновременностью, и Иффэ – значит дочь. От первого до последнего поколения.

Имя. В отличие от национальности, имя – гораздо сложнее. Сам акт называния имеет не меньшую важность, чем акт создания. Денотат не может существовать без имени. Даже живущий. Конечно, имелась возможность в один из периодов шифровать математически, цифрами, как в Брайтенау. Но индивидуальность стирать недопустимо. Поэтому имя. Первое, что появляется у человека после разума, и единственное, что после него в разумах других людей остается.

Шрифт особый, свой, специально для графы. Свидетельство оформляет Палата, в среднем около восьми месяцев, готово всегда к рождению. Ни разу не ошибались. Клементина получила его сразу после рождения дочери. Конечно, имя – это первое, что она увидела.

Два слова, но в них – вся жизнь. Это и есть имя.

Первое – свидетельство преемственности не менее, чем второе. Не повторения, но преемственности, синтеза прошлого, воплощение прогресса, основанного на опыте в том смысле слова, какое вкладывал в него Бергсон.

Это красота и сила, изящность, женственность в движении и взгляде. Это кудрявые русые волосы и карие глаза. Это отражение влюбленности и затаенное пламя страсти. Это верность. Это ожидание и, конечно, награда за него.

Два события больше, чем высота прописных букв – рождение, конечно, создание, и встреча будущего мужа. Засечки – по-женски изящны. Сериф сглажен выкружками, как только у настоящей леди и может быть. Это внутренняя закругленная сила позволяет умирять то, что сказано быть не должно. Графемы близки, но разделены, это свидетельство логичности развития. У Фраппанта совсем по-другому. Ни одного апекса, даже в «М», каждый день жизни – плавное продолжение предыдущего, без изменений. В имени все по базе, как и у предшественницы, даже несмотря на смену. Но не в фамилии. Еще бы, учитывая, какая она. Три графемы в ней до линии нижних элементов, две – до линии верхних. Это – самое человеческое во всем имени – стремление, не ограниченное ничем. База держит имя и фамилию, без вырывания из контекста. Нет необходимости в нижних перекладинах. Рука «F» устремлена благодаря серифу наверх, к звездам.

Очень много просветов, кто-то бы сказал, даже слишком много. Но как еще изобразить душу в имени? Это же не экономия типографской краски, тем более что имя наносится тушью и пером. Это создание специальной области, не осложненной ни одним лимитом, без границ. Это внутренняя свобода, необходимая основа любого творчества.

Между именем и фамилией – пробел одинарный, но неразрывный. И сразу за ним – как встреча судьбы, очень сложная «F». В ней угадывается и обратная «В», буквы, на которую начинается имя ее будущего мужа, чье свидетельство напечатано совсем на другой бумаге.

Прописные буквы, первые буквы имени и фамилии, орнаментированы дополнительной чертой на всю высоту. Обе необходимы для баланса, для уверенности, что ракета вернется назад, для того, чтобы знать, что опора в каждом деле находится внутри самого человека, нужно ли еще опираться на кого-то? Ни одной петли, они ей не нужны, хотя и могли пригодиться ее матери, но не ей. Петля уже ничего не значит, информация слишком стремительна для того, чтобы окружать ее. С этим вполне справляются полуовалы, исполняя роль мандалы имени.

Двадцать один штамб на два слова – более чем достаточно, но такова уж воля родителей. Каждый из них – это уверенность в следующем дне, рассчитанном с математической точностью. Несколько печально смотрится в центре фамилии дублированная «р». Ей жить в XXI веке, это неизбежная плата за счастье современности.

Вся ее жизнь в двух словах и четырнадцати буквах, так умеют делать только в Эрматре. Ни одного лишнего элемента, без права на ошибки даже в рисовании воротничка – это высшее искусство каллиграфии.

Завершает имя финальная «t» с точкой. Эрматр – единственное место, где точки ставят в конце каждого имени, вне зависимости от того, где находится слово. В этой стране придают огромное значение имени каждого человека. Само по себе оно достойно быть предложением. Одно имя, одна фамилия может сказать о человеке гораздо больше, чем тома биографий. Это понимали и Клементина, и Фраппант, когда называли свою дочь. Они знали, что они дадут ей имя и ей с ним жить, а не им. И они знали, что дать человеку имя – самая большая ответственность родителей. Именно поэтому они столько думали. Именно поэтому они вдвоем смотрели на маленькую колыбельку с лиловыми простынями, откуда снизу вверх любопытным, но уверенным взглядом на них смотрели два карих глаза невероятной глубины. Она, еще совсем малышка, не понимала ничего в этом мире, она не знала, кто эти двое стоящих рядом с ней человека, таких интересных, непонятных, но таких близких, и теплых, и родных. Мир был велик для нее, почти непознаваемо огромен, а она лежала одна в своей колыбельке, зная, что в этом мире есть два человека, которые дали ей имя. И она знала еще кое-что, ее первое и единственное пока знание в мире. Она знала, что она – это она и то, что она

Marlen Frappant.

2013