Читать книгу - "Хроники Эрматра - Виталий Евгеньевич Орехов"

Прошло какое-то время, прежде чем секундная стрелка снова ожила и продолжила свой ход. Для Энн МакМиллан процесс просыпания всегда, с самого детства, был сложной процедурой. Еще когда она ходила в школу Св. Андрея, а это было, следует заметить, не так давно, ее матери стоило определенных усилий разбудить ее. Зачастую она опаздывала, не успевала выпить чай, что портило ее настроение на весь день (особенно в колледже), и за это многие считали ее врединой. В глубине же души она была на редкость отзывчивая и приветливая женщина. Только не высыпалась зачастую.

После свадьбы обязанность вести вечную борьбу со сном Энн перешла к ее мужу, лейтенанту ВВС Ее Величества, Джону МакМиллану. Для него этот бой был гораздо более интересным процессом, чем тренировочные полеты над Эдинбургом. Если бы кто-нибудь внимательно наблюдал за этой, в общем милой молодой семейной парой, он бы не без удивления заметил, что, когда Энн особенно хотелось спать, у Джона всегда было хорошее настроение на полетах, потому что в бою со сном своей супруги он применял самые различные виды вооружения, маневры и тактики.

К сожалению, так сложилось, что в это утро Энн пришлось просыпаться одной, как и прошлое, и вот уже полтора месяца как она просыпалась одна. Все это вылилось в постоянные опоздания Энн на работу, выговоры и даже один далеко не приятный разговор с шефом.

Итак, время пошло, а Энн не открыла глаза. Однако какие-то зачатки воли, жившие в этом существе, заставили ее встать, снять с себя всю одежду, хотя на ней и так не было практически ничего (иначе все попытки проснуться и сделать завтрак были бы неимоверно тщетными), и принять душ. Это ее несколько взбодрило, так же как и мистер Флаффи, домашний любимец, ласкавшийся у ног Энн, что значило только одно – она забыла покормить его вчера вечером и для мистера Флаффи было крайне необходимо позавтракать. Иначе он мог умереть с голоду. Во всяком случае, именно таково было его искреннее убеждение.

– О, дорогой, прости меня, пожалуйста, мурлыка, я больше так не буду, – с ленцой проговорила Энн, и сочный шмат паштета упал мистеру Флаффи на тарелку.

Начав с завтрака из хлопьев, чая и кекса, Энн, взглянув на часы, поняла, что ее вечное проклятье опять медленно к ней подкрадывается и что необходимо поспешить. Решив, что сегодня краситься необязательно, она уже приготовилась снять халат и начать быстро одеваться, чтобы не опоздать в бюро, как вдруг увидела на стуле мужчину средних лет, но со светлыми волосами, в светлом костюме, который сидел и смотрел на Энн. Сначала она не очень понимала, что происходит, ведь время для нее еще не набрало обычного дневного темпа, но осознание пришло, и пришло довольно быстро, так что она решила вскрикнуть. Не решила, конечно, просто вскрикнула.

– Прошу вас, не кричите и не ругайтесь, мэм, у нас не так много времени, а мне надо вам кое-что объяснить.

– Чтооооо вы делаете в моем доме?! Я вызову полицию, сейчас же! – И она бросилась к телефону.

– Прошу вас не делать этого, мэм. Послушайте, я не причиню вам никакого вреда, выслушайте меня, я отниму у вас не более пяти минут, после чего вы можете вызывать кого вам угодно.

– Что вам надо? Тут нет денег, а мой муж сейчас в армии, но он вернется очень скоро!

– Мне не нужны ваши деньги. Просто скажите, вы бы хотели, чтобы ваш муж вернулся домой? Меня зовут Фраппант, вы никогда обо мне не слышали. Больше от меня вы ничего не добьетесь, и, пока вы не скажете свое желание, я не покину этого дома, хотя и очень спешу.

– Что?! – Энн совсем ничего не понимала.

– Чего я больше всего не люблю – это объясняться. Не все меня сразу понимают. Давайте так, вы просто очень честно скажете, чего вы сейчас хотите, а я пойду и сделаю это. И все.

– Все-все-все?

– Да, только, пожалуйста, поскорее… У меня правда очень мало времени. Но уйти без вашего желания я не смогу.

– Вы все равно не исполните, но ладно…

– Вот это другой разговор. – Мужчина встал.

– Пусть мой муж вернется из армии и опять будет со мной. И чтобы с ним ничего не случилось. Я действительно очень этого хочу.

Энн закрыла глаза, а когда открыла, никого уже не было. Единственные две мысли, которые крутились в ее голове, – что об этом ни в коем случае нельзя рассказывать ее шефу, мистеру Симонсу, и что она опять опоздает.

…

Когда звенит старомодный будильник своим пронзительнейшим дррррыыыынннь, хочется застрелиться. Тем более что герру Штайнмайеру, внучатому племяннику Фрица, действительно этого хотелось. Несмотря на то что он спал на шелковом белье ручной выделки, а будильник его был из золота процентов, наверное, на восемьдесят, он был очень беден.

Он узнал об этом вчера, когда к нему в офис приехал (а не позвонил) его ассистент по южному финансовому направлению Пьер Сюрзи. Штайнмайер, хоть и был на три четверти гельвецийцем и на четверть немцем, не мог выдержать так долго ревущего навзрыд взрослого мужчину, который полчаса ему доказывал, что «все пропало» и «нет перспектив». Это единственное, чего удалось добиться от месье Сюрзи. Штайнмайер открыл окно с видом на Альпы из своего шикарного офиса, и Сюрзи подумал, что сегодня он не один покончит со своей финансовой карьерой и с жизнью, что для него было одно и то же, но Штайнмайер только впустил свежего воздуха, глубоко вздохнул и вызвал секретаршу, попросив воды. Он попросил ее увести Сюрзи, предварительно напоив его, а скорее, выплеснув холодной воды ему в лицо, и вызвал своего старшего ассистента. Как оказалось, старший ассистент не явился сегодня на работу, а дома сказали, что он очень серьезно заболел и его не будет еще несколько дней. Тогда герр Штайнмайер вошел в свой аккаунт на Евростоксе и долго и внимательно читал про свое положение дел в мире больших и очень больших финансовых возможностей.

Закончив чтение, он, параллельно считая и ведя записи на бумажке, пришел к выводу, что вчерашняя операция 7-го авиакорпуса Коалиционных сил в Северной Африке стоила ему больше, чем он мог бы оплатить, даже если бы продал все свое имущество и информацию. Материальная часть его богатств осталась неизменной, это он знал почти наверняка, потому что концессионная железная дорога, в которую он вложил столь много, что в клубе его стали звать Бен Гур, пролегала сильно южнее ударов авиации, но всем