Читать книгу - "Некоторые вещи уже произошли - Татьяна Михайловна Замировская"

– Я не дам тебе телефон, ты чо, – забыковал подросток.

– Дурак, ты раздай интернет, мне на минуту, на работу написать. Не оплатил, и отключили. Проснулся вот, с работы, наверное, звонят, а я недоступен.

– А, забухал, – гыгыкнул подросток. – Десятку дашь?

Федор достал из кармана кошелек, подумал, протянул подростку пять долларов.

Быстро пролистал новости – даты все те же, год тот же, в мире происходит прежний привычный ужас, и теперь Федор буквально внутри него, а не где-то в сочувствующей стороне. Написал начальству: температура 39, положительный ковид-тест, берет больничный на несколько дней, даже дистанционно работать не может, голова болит, простите все. Начальство ответило так, что снова заныло внутри головы: не сон, не сон.

– Ты ей прямо простыню какую-то наваял, – заметил подросток. – Давай уже, все, меня родаки в магаз послали, щас звонить начнут. – Дописывай. Ничего она тебе не сделает. Дорогая, забухал у Вована, напиши, – он снова гыгыкнул и брезгливо кивнул на Надю. – А у подруги твоей чо, тоже связи нет или телефон сел?

Сел, подумал Федор, сел, не умер. Я и забыл, что там, где в Америке умер, – в Беларуси сел.

Чтобы не сесть в Беларуси, надо было хорошо постараться. Вернувшись на дачу, они с Надей пересчитали наличные: 67 долларов. Двадцатку разменяли в магазине, снова притворившись чьими-то забухавшими дачными друганами из города; там же купили еды: вафли, охотничьи тонкие колбаски, жесткий хлеб в мягком пакете, минеральную воду. Потом сели на электричку и поехали в Минск. Надю в электричке не трясло, а Федора всю дорогу трясло, как будто они едут в разных электричках.

– А я вырашыла, што сапраўды не буду панікаваць, раз не магу ні патлумачыць гэта, ні змяніць, – сказала Надзя. – Буду рабіць, што робіцца.

– Ты можешь не говорить при людях по-белорусски? – Федор покосился на серых, напоминающих тени усталых пассажиров с баулами и корзинами. Электричка была похожа на фильм про белорусскую электричку, который кто-то решил снять в условном Массачусетсе и потратил все деньги продюсера на то, чтобы электричка выглядела правдоподобно. Федор даже подумал – и ужаснулся сразу же этой мысли, – что раз весь кинобюджет ушел на электричку, то все действие, наверное, будет разворачиваться внутри электрички, поэтому час-полтора экранного времени поездки будут длиться бесконечно, каждый диалог будет критически важным, а в конце одного из них случайно убьют; скорей всего, убийство будет связано с белорусским языком.

Но никого не убили, Надя всю дорогу молчала покорной рыбой, пусть и посылала Федору взгляды (зачем ты, зачем, вот уже циркулярная пила рубит голову надвое, мне так баліць адвезці цябе ў лес), а Минск за три года практически не изменился, и это было паршивее всего.

Раньше они все время обсуждали, как это будет – как они вернутся в Минск, а он такой же, как был. Действительно, он был ровно такой же, как раньше, но люди были другие, вывески были другие, а воздух и небо были как прежде, тяжелыми и тренировочными, будто пыльный школьный инвентарь из спортзала. В метро Федор ехал с закрытыми глазами, а Надя – с открытыми, по привычке (новой) рассматривая людей; люди отводили глаза.

– Может, у жильцов есть ключи, – сказал Федор, когда они по привычке (старой) вышли на «Академии» и поняли, что в квартиру им не попасть. – Когда они сваливали, они не хотели с родителями встречаться. Точно не отдали. Я могу им позвонить от соседей, например.

– Яны з табой жыўцом тым больш не сустрэнуцца, – сказала Надзя. – Ці сустрэнуцца і Губазікаў з сабой пацягнуць, ты ж не ведаеш, што яны там ад страху падпісвалі, калі ў іх дзверы ламалі і дзяцей тварам усе на падлогу ляжаць сукі! Усе праз цябе, сам разумееш. Ты вінаваты. Ты вораг.

– Да ладно, чего я так боюсь родителей, – сказал Федор, пока они шли куда глаза глядят широким бесконечным проспектом, тоже похожим на сон (он и раньше был похож на сон). – Я скажу, что решили приехать в отпуск.

– Яны зноў пачнуць скавытаць, што ты тады з-за мяне адсядзеў, што гэта я цябе туды пацягнула на вуліцы. Давай ты адзін да іх сходзіш. Ці лепш паехалі ў Віцебск да мамы?

– Приехал в отпуск, да, – Федор как будто не слышал Надю, завороженный концепцией отпуска. – Такой бесстрашный. Хорошо, приехал в отпуск в Россию и тайком решил заехать к родителям. Господи, куда в Россию, какая Россия. Допустим, в Питер. Но билета прямого не было. Да никак не добраться до Питера уже. Черт, как это объяснить. Может, в отпуск в Литву? И решил заехать домой. Но почему я их не предупредил? Или скажу, что меня депортировали. И что дальше. Возьмем у них денег, свяжемся с посольством, объясним ситуацию, что не помним ничего, может, нас похитили и перевезли через границу в Мексике например. Попросим кого-нибудь прислать ди-эйч-элом наши паспорта, чтобы мы могли выехать. А хотя нет, почта в Беларусь не ходит.

– Амбасада зачыненая, – удакладніла Надзя. – І мы не грамадзяне ЗША, у нас нават грынкарт няма, таму нам там і не дапамаглі бы. А твой беларускі пашпарт больш не дзейнічае, цябе з ім не выпусцяць, ты больш не грамадзянін. Хаця калі не грамадзянін, цябе і не ўпусцілі бы.

– Надо попросить, чтобы выслали друзьям в Варшаву наши разрешения на работу, – продолжил Федор. – И карточки социального страхования. И справки, что мы подались на статус международной защиты, потому что я под уголовным преследованием в родной стране, которая лишила меня гражданства. И потом как-то надо выехать в Польшу через лес. Точнее, пойти в Литву пешком через лес. А там пойти в американское посольство с этими документами и все им объяснить.

– Нас ніхто не ўпусціць назад у Штаты, – сказала Надзя. – Пакуль мы чакаем статуса, мы не павінныя былі выезжаць. Мы выехалі і аўтаматычна пазбаўленыя гэтага статуса, усе.

– Мы не выезжали официально, поэтому для них мы не выехали. Это значит, что и вернуться мы должны неофициально. Короче, надо поехать в Мексику, а там нелегально пересечь границу, или даже можно легально, у нас же есть американские водительские права, мы их покажем, и, может, прокатит и нас не остановят на границе. Может, нас и в США по водительским правам пустят, раньше вроде через наземную границу впускали без паспорта, да? Надо погуглить, да? Где все хипстерские кафе?

– Паўсюль, – далікатна адзначыла Надзя. – Ты проста ўвесь у сваіх паранаідальных вылічэннях і таму не глядзіш. Мінск – сусветная сталіца хіпстарскіх кафэ, яны на кожным завулку!

І праўда, навокал рассцяліліся шырокія прасторы і безліч хіпстарскіх кафэ – старое звыклае