Читать книгу - "Некоторые вещи уже произошли - Татьяна Михайловна Замировская"

русском написано! Смотрите: на обочине мужик голый, загорелый лежит и улыбается! Я реально в Беларуси! – а они не верят, говорят: дипфейк, срочно вышлите ваш адрес, вам на него придет вызов на слушание. Нужны реальные журналисты с камерами.

– Такіх не засталося, – адказала Надзя. – Усе сядзяць ці з'ехалі. А хто застаўся – працуюць на БТ.

Барыс ўсім прапанаваў пераехаць у ягоную старую трохпакаеўку ва Ўруччы, якую яны нікому не здавалі, бо чамусьці верылі, хто хутка вярнуцца дадому – ну, вось, можна лічыць, вярнуліся. Але менавіта з-за таго, што пра знікненне Барыса і Тані, а таксама сітуацыю з эмігранцкімі дзецьмі, якія засталіся без бацькоў, напісалі нават беларускія медыя, было зразумела – кватэра дакладна маніторыцца ворганамі, магчыма, там ужо даўно жыве назіральны дуэт сумуючых мянтоў, якія атрымліваюць зарплату за пражыванне ў кватэрах, у якія вось-вось павінныя вялікім кагалам заваліцца беглыя і беспрытульныя.

Часам яны правяралі чаты іншых пераброшаных беларусаў, якія разгублена намагаліся намацаць адзін аднаго, неяк сканэкціцца віртуальна (Федар нават ударыў рукой па сталу, так засвярбела пад чэрапам), але пры гэтым не свяціць сваіх сапраўдных іменаў, не сдаваць лакацый пераброскі, не называць услых імя вёскі сваей, код лецішча свайго, глыбіню свайго возера.

– Дзе вы? Цэнтр ці вобласці? Хутарскія ці вёска? А калі вы не на сваей дачы, можна на вашай перакантавацца? Не, вайберам не трэба, ватсап ёсць? Напішыце адрас. Кіньце адрас у прыват. Дай адрас канкрэтны?

Ніхто не хацеў даваць свой адрас, таму гэтыя перапіскі выглядалі як дэпрэсіўнае ліставанне лістападных прывідаў: ніхто не ведаў і не мог сказаць сваё імя, дзе ен знаходзіцца і адкуль куды трапіў, але ўсім была неабходная дапамога, падтрымка, часам закрыццё сітуацыі праз помсту, як і наканавана прывідам, навечна прывязаным да прасторы і кропкі, дзе здарылася катастрофа. Часам і ўспамін можа быць катастрофай.

Калі Надзя, начытаўшыся ўсіх гэтых паранойных ліставанняў, паставіла сабе ватсап, ей туды тут жа прыйшло галасавое паведамленне ад забаненай ў іншых месенджэрах Яны, якая хутка-хутка, нібыта ў паскоранай перамотцы, выпаліла:

– Надзенька, сонейка, я ведаю, што ты тут, мы на сваім лецішчы размясцілі Васю, памятаеш Васю? Карацей, давайце да нас, вырашым, як вас назад адпраўляць. У нас ужо цэлая арганізацыя актывістаў, размяркоўваюць усіх па вёсачках, хутарах, доміках, скажы, каліласка, дзе ты зараз і дзе Федзя, ты заўжды можаш звярнуцца да мяне па дапамогу, я магу нават даслаць відэа з Васям, ен перадае табе прывітанне – ці ўсе ж такі вы не знаёмыя?

– Завербована, – сразу сказал Федор. – Активисты, бля, нашлись. Видео с Васей мы скоро увидим в передаче Азаренка, таким образом. Не смей ей отвечать, вдруг она твою геопозицию сможет отследить.

Действительно, по телевизору однажды показали какого-то Васю, который в своем признательном видео сообщал, что раскаивается в том, что ходил на протесты, что уехал, бросив Родину и стареньких родителей, что получал кровавые заграничные зарплаты и платил налоги врагам Родины, которые на эти деньги покупали оружие убивать русских братьев наших, но однажды он увидел в каком-то лесочке родные белорусские березки, и так разболелось сердце, что обнял, а когда разжал объятия, вокруг была благословенная Могилевщина, и тогда Вася пошел прямиком в местный РУВД и покаялся там, а потом его увезли куда-то, и он покаялся еще и там, а потом Васю судили и он чистосердечно раскаялся, и теперь у Васи есть возможность жить свою жизнь с нуля, обновленным человеком, у себя дома, ведь что может быть лучше дома, спасибо белорусским ученым, которые не уехали обслуживать кровавый Госдеп, а применили свои знания, чтобы помочь соотечественникам воссоединиться со своей землей.

– Я не ведаю гэтага Васю, – паківала Надзя. – Можа, гэта і не той Вася, пра якога Яна казала.

Але яна не ведала і таго Васю, пра якога казала Яна. Гэта быў нейкі жудасны парад незнаёмых людзей з добрай эмацыйнай памяццю, з якімі здараліся катастрафічныя рэчы. Не так мы хацелі вярнуцца дадому, прызнаўся хтосьці з прызнаўцаў, але дзякуй, што прынялі. І праўда, усіх прынялі. Можа, і іх аднойчы прымуць.

Однажды во время этих бесконечных, мучительных разговоров Санек не выдержал и спросил у Федора и Нади:

– Почему вы постоянно говорите про дипломатические каналы, визы, документы, лес, журналистов, правозащитников, про эту всю фигню, которая и раньше не работала, и теперь не работает? Вы не думали вообще, что можно вернуться, возможно, ровно тем же способом, как они там говорят, – через квантовую телепортацию? Как они там объясняли – квантовая запутанность, да? Смотрите, вот, допустим, тут у нас лес – он не похож на какой-нибудь американский лес, например? Понимаете, да?

– Ты что, ебанулся? – вытаращил глаза Федор. – Ты реально веришь тому, что говорит Азаренок? Там и полслова правды нет. Какая, в пизду, квантовая телепортация?

– А я ўвогуле не веру, што Амерыка існуе, – дадала Надзя. – У мяне раней, яшчэ да эміграцыі, такое было заўжды пасля вакацыяў! Прыязжаю ў Мінск дамоў – і такое адчуванне, што паездкі не было, Еўропы не існуе, Нью-Ёрк фантазія, Рым блазнота, Венецыя галюцынацыя. Я калі і хачу штосьці ўзгадаць – перад глазамі проста пустэча, нічога няма.

– Во! – обрадовался Санек. – За пустоту я всегда готов побазарить. Ты читала «Чапаева и пустоту»? Хотя ладно, ты, наверное, по-русски не читаешь. Короче, смотри, мы должны найти тут условную абсолютную пустоту и вернуться квантовым образом через нее в ту пустоту, где Америка, которую ты не помнишь. Отсутствие, связанное с отсутствием, создаст тот самый тоннель между мирами, где…

– Ты можешь перестать? – скривился Федор. – Мне больно видеть, что ты повелся на эту их квантовую пропаганду.

Еще две недели прошли относительно спокойно, без рейдов. Правда, однажды приехали-таки родители Федора, чтобы протопить дачу, – начинался зимний сезон. Федор и Надя увидели их машину издалека, возвращаясь от Санька, где у них был своего рода коворкинг (Санек работал, Борис и Таня теперь работали на Санька, который исправно, раз в неделю, переводил зарплату на счет Бориса, а Надя, которая все три года эмиграции чудовищно раздражала Федора своей безработностью, набрала всевозможных айтишных курсов и маниакально проходила их с телефона, чтобы к моменту возвращения – она верила, что они вернутся, – обрасти спасительными компетенциями), после чего возникла небольшая ссора: Федор вдруг ощутил, что хочет побежать домой, чтобы обнять родителей и испытать определенные эмоции. Надя сказала, что, если это произойдет, она побежит на участок Санька и прыгнет там сразу в прорубь из его грибных фантазмов, потому что это лучше, чем бесконечно умирать от перитонита в тюрьме снова и снова. Федор сказал, что не может ничего с собой поделать и сейчас все испортит. Надя тогда обняла