Читать книгу - "Некоторые вещи уже произошли - Татьяна Михайловна Замировская"

якую нельга было нічым рацыянальным патлумачыць, Федар не ведаў, але там, дзе адмоўлена ў рацыянальнасці, урэшце можна шукаць сэнсы і адказы ў чым заўгодна, абы яно працавала. Але штосьці нічога не працавала.

Надзя і праўда яшчэ на мінулым тыдні пачала енчыць, як толькі яна адна ўмее, міла і манатонна, так, што проста хацелася ці адразу ўсе ей аддаць, ці задушыць, каб не мучылася: лес, хачу ў лес, не бачыла леса трыста сівых гадоў, я прывыкла, што калі восень – трэба ісці на хайк у лес, я ссумавалася па адчуванню беларускага леса з ягонымі могілкавымі мхамі і ваўчынымі ручаямі, ну што табе, складана, ці ты ад гэтага памрэш, ці баліць гэта табе – адвезці мяне ў лес!

– Ці баліць мне адвезці цябе ў лес – это калька с does it hurt you, – скривился Федор.

И купил билеты на электричку до Холодных Ручьев: там был неплохой лес и хайк. Федору не болело отвезти Надю в лес, но ему очень болело, когда коверкают язык, причем любой, поэтому на мысли про хайк ему привычно резануло под черепом жидкой стальной полосой света, как будто мечом изнутри рубанули.

– Ратамка, – выдыхнула Надзя. – Піздзец. Усе, як у гэтых снах. То бок, гэта ўсе ж такі сон? Федзечка, а можа нам падсыпалі ўчора ў Макса на барбекю псіхадэлікаў у кактэйлі? Ты бачыў, як ён канкрэтна кактэйлі мяшаў? Там жа хтосьці на нейкіх рэчывах быў?

– Наверное, психоделики дорогие, – все еще мысленно поглаживая крупную, неамериканскую сыроежку, ответил Федор. – У Макса нет денег, бля, на такие развлечения.

Они стояли на пыльной дороге и нюхали дым, который шел то ли от дальних костров на горизонте, то ли из труб, то ли это уже мозг начал дымиться наконец-то: спасение, перезагрузка.

– Мо тады фентаніл? Ен вельмі танны, я чытала. І ен паўсюль!

– Это же смерть! Там сразу мозг дымиться начинает. В смысле, если у нас такое от фентанила, то мы уже умерли.

Федор хотел добавить, что всегда боялся даже думать о подобных веществах, потому что суеверно думал, что в случае передоза он непременно попадет после смерти в Беларусь. Но промолчал, потому что ему показалось, что Надя и так прочитала его мысли.

Но Надя ничего не прочитала.

– Не працуе, – манатонна і прадказальна заўважыла яна, падбягаючы да Федара і паказальна задзіраючы руку з айфонам угару. – От жа ж усе, бляць, як у жыцці, слухай. У снах звычайна тэлефануеш у такі вось момант памерлай бабулі, ведаеш. Ці Андрусю, напрыклад – як ты там маешся, чаго не званіш, ты ж даўно ўжо ўваскрос, сука. І яшчэ ў снах звычайна ўжо пачынаеш лямантаваць, рукі ламаць у такой сітуацыі, а ў рэчаіснасці, калі сутыкаешся з чымсці немагчымым, іррэальным, паводзішся спакойна, як мы зараз, такая дэреалізацыя. Гэта псіхіка будуе шыльду паміж рэчаіснасцю і немагчымасцю яе ўсведаміць!

– Так, успокойся, – остановил ее Федор. – Будем решать проблемы по мере возникновения. – Мы знаем эти места? Да, мы знаем эти места. Будем себя вести так, как будто мы в них реально оказались. Если это вещества, нас отпустит. Если это что-то другое, мы это быстро выясним. Если это сон, то чей?

– Мне таксама здаецца, што мой, – амаль шэптам прамармытала Надзя. – А табе – што твой, так?

В небе что-то загудело, они задрали головы: самолет.

– Может, в Стамбул. Или Баку, – ответил на незаданный вопрос Федор.

Ключи от дачи родителей Федора были всё там же: под камнем у колодца. Еще в студенчестве Федор с Надей, многолюдной разваренной кашеобразной толпой разбегаясь с тех самых политеховских пьянок, намеренно откомковывались, вываливались из этой теплой дружеской кастрюли, терялись в туманах лесополосы по пути на электричку, чтобы накопать в сырой земле спасение ключей и проснуться на свежих подушечках в дачном комфорте под пиликанье сообщений: ребята, а вы на какой станции сошли-то, мы не помним.

Возможно, от шока, а возможно, автоматически синхронизируясь с этими похмельными, посмертными дачными вторжениями, они как пять, шесть лет назад быстро скинули с себя куртки-ботинки-рюкзаки, не глядя по сторонам, залезли на широкую, застеленную грубыми полосатыми, будто бы мексиканскими – надо же – покрывалами старую кровать и заснули. Потом они уже анализировали все случившееся и решили, что все-таки шок. Может быть, они проснутся дома, в Бруклине, подумал Федор, и Надя не будет ничего помнить, и это был его, Федора, сон.

– Звычайна ў такіх снах менавіта ты мяне неяк зацягваеш назад у Беларусь, – ужо ў паўсне прамармытала Надзя. – І я такая думаю: навошта я цябе слухала! І калі прачынаюся, потым рэальна на цябе злая, заўтра таксама буду, бо прачнуся дома.

Проснулись они на даче Федоровых родителей. Причем, когда Надя еще не открыла глаза, она уже точно знала, где проснется и что увидит, – эти сраные цветочки на шероховатых, мушиных, столетних обоях. Федор сидел на перевернутом жестяном ведре около камина – точнее, печки, – держась обеими руками за голову, как бы являя собой скульптуру «Беларус, сидящий на жестяном ведре внутри государства Республика Беларусь».

– Надо позвонить всем, – Федор поднял голову. – Уже понедельник! Я должен на работу выйти!

У Федора тоже не работал роуминг: чтобы он работал, его надо было включить заранее. Впрочем, Беларусь вряд ли была в списке стран, пригодных для роуминга, – если международные звонки туда так и не удалось подключить, сколько они ни ругались с провайдером, то с роумингом в любом случае не вышло бы. Интернета на даче не было, но был стационарный кнопочный телефон. Федор немного послушал гудок – он давно не слышал такого гудка: домашнего, липкого, едкого, как окунуть кончики пальцев в подсолнечное масло и немножко потереть этими кончиками гладкую пластмассу.

Зачем-то он сказал себе: ни в коем случае не звони родителям. Возможно, ему казалось, что, если он позвонит родителям, эта реальность станет окончательной и безвозвратной.

– Закаткі есць – будзем жыць. – Надзя адпусціла напольную дзвер ад закатачных сутарэнняў, і яна грымнула, як стрэл.

– На каких-то дачах, может, или в домах есть вай-фай незапароленный, – сказал Федор. – Я пойду поищу.

– Я з табой, – хуценька адказала Надзя і пабегла шукаць боты, і ўсе было нібыта раней, нібыта шэсць год таму, толькі пахмелля ў яе не было, а шкада.

Они около часа ходили по поселку, останавливаясь почти около каждого домика. Как назло, если где-то и был вай-фай, то накрепко запароленный. Телефон начал садиться, и Федор с какой-то детской обидой подумал, что зарядку-то он с собой взял, но вилка для розетки – американская. Как будто недостаточно подготовился к походу на территорию снов.

– Эй, парень. Дай интернетом попользоваться, – Федор остановил какого-то замшелого, будто покрытого дорожной пылью