Читать книгу - "Смейся! 2 - Денис Ратманов"

её смятение, и получалось так себе: наторговала пятьдесят тысяч за целый день и опять забыла поесть.

Она честно пыталась запихнуть в себя колбасу, и за этим занятием её застала Натка.

— Господи! Тебя как с креста сняли, — проговорила она, разуваясь в прихожей. — Да не волнуйся ты так, Женя всё сделает в лучшем виде! Уроды будут наказаны. — Она прижала голову Наташи к животу. — А то ишь, обижают мою девочку! Хотя он мне ничего не сделал, я так ненавижу этого твоего Саматова, что с удовольствием его попинала бы, помогла ментам. Ты ему морду хотя бы расцарапай, ладно?

Наташа посмотрела на свои обгрызенные ногти с кутикулами, съеденными до мяса.

— Нельзя обижать слабых, — проговорила Наташа, и ей стало безумно стыдно за тех, кого обижала она.

Теперь она понимала, что они не могли ответить не потому, что твари безвольные и опущенцы, а просто все люди разные: слабый — не значит опущенный, скромный — не значит лох. Захотелось извиниться перед каждым; это так, оказывается, больно. Она сполна расплатилась, искупила вину слезами, а впереди ещё суд, очные ставки, разговоры с обиженными родственниками обвиняемых. Наверняка Саматовы попытаются откупиться, будут угрожать, подсылать парламентеров, придётся прятаться.

Но спускать такое с рук — преступно. Саматов должен ответить.

В пятницу в раннюю рань ее разбудил звонок телефона, межгород. В Москву едет Пашка и хочет увидеться. Наташа обязательно с ним встретится после того, как все закончится, а сейчас отвечать на звонок не будет, чтобы не сбивать настрой. Шевельнулась Натка на соседней кровати.

— Не отвечай! — велела Наташа. — Это мне звонят. Не хочу говорить.

Звонок повторился, и снова Наташа не ответила.

Натка с Женей были с ней весь день, подбадривали, поддерживали. Время тянулось и тянулось, затягивалось невидимыми силками, виселичной петлёй.

С двух часов дня Наташа встала перед зеркалом, уложила волосы, нанесла не просто пудру — грим, словно пыталась отгородиться от того, что ей предстоит сделать.

Женя положил ей в сумку коробочку с подслушивающим устройством и уже перед выходом напомнил:

— Мы слышим тебя. Просто начни кричать, когда он к тебе полезет, это послужит сигналом группе захвата.

— А если не смогу, — запаниковала она. — Охрипну, мне закроют рот. Что тогда?

— Мы слышим, что с тобой происходит. Конкретно я буду всё слышать. Переложи коробку в карман. Не переживай: если появится угроза для жизни, ребята среагируют. Лучше, конечно, если Саматова снимут с тебя.

— Нет! — вскрикнула Наташа, залившись краской. — Скорее, он будет меня душить или бить.

— Если его снимут с тебя, это гарантированно десять–пятнадцать лет, иначе — пять лет, и то если повезёт; более вероятен условный срок.

Наташа кивнула. Посмотрела на себя в зеркало перед выходом, накинула сумку на плечо, закрыла голову капюшоном.

Как хотелось сдать назад! Одно она о себе поняла: разведчиком ей не быть никогда, она просто от страха издохнет. Это ж какую нервную систему надо иметь, чтобы быть разведчиком или работать под прикрытием!

Нужный дом она нашла не сразу, долго петляла по хитросплетению старых улиц. А когда нашла, достала сигарету из пачки, раскрошила её непослушными пальцами, ругнулась, достала новую и закурила. На трёхэтажный дом она смотрела, как на личного врага перед боем. Развернула листок с адресом, сверилась с табличкой: «Сеченовский переулок, д. 5Б, 8».

Восьмая квартира — скорее всего, первый подъезд, второй этаж. Или в этом старом доме, как у Рассадиной, на этаже по две квартиры? Выбросив недокуренную сигарету, Наташа начала новую. Ей казалось, что она погибает, и сигарета не может навредить обречённому.

Где менты, которые должны её подстраховать? Тут нет никого. А что, если Евгений обманул? Что, если у наряда что‑то пошло не так и они не приедут? Наташа решила их дождаться.

— Заходи, не жмись, — донёсся голос, который она ненавидела больше всего на свете.

О, как же хотелось рвануть домой и просто написать заявление, что он её преследует и доводит до самоубийства! Ой, зря она с ментами связалась, это хитрый и жестокий народ.

— Давай‑давай! — лыбился Саматов через стекло на втором этаже, делал приглашающие жесты.

«Преступник должен ответить перед законом, — убеждала себя она. — С его подачи гости Каролины были отравлены клофелином, а это прямая угроза жизни. У него нет тормозов. Сегодня он так обращается со мной, а завтра? Нет, надо поставить его на место».

Ступенька, ещё ступенька. Как лягушонок — в пасть ужа…

Хрена ему, а не лягушонок! А если и да, то амазонская ядовитая лягушка. Смертельно ядовита, но не агрессивна, если её не трогать.

Наташа включила диктофон, толкнула дверь и переступила порог. В квартире было накурено — топор вешай. Саматов привалился к стене, наблюдая, как Наташа снимает куртку, ставит сумку у ног. Кажется, коробочка с маячком прожигала одежду и кожу.

Саматов повертел пальцами и сказал:

— Ну, давай, быстрее к делу, как это у вас происходит? Я клиент, я заждался.

— Ты отлично знаешь, что я не проститутка. А ты гнида: чуть людей твоя Юлька не убила, это преступление, между прочим.

— Да похрен, — отмахнулся он. — Давай, работай, шлюшка.

Наташа думала, что он не может её выбесить больше, чем бесил раньше, но нет. Приходится сдерживаться, чтобы не полыхнуть яростью. И вот теперь она понимает, что он должен сесть надолго. Лечь она под него не ляжет, но насилие спровоцирует. Её захлестнул злой азарт; разуваясь, она прошла в спальню, поставила сумку на тумбочку, сняла тунику, оставаясь лишь в бюстгальтере, и пробормотала для ментов, которые ее слушали, и для записи:

— Принуждение к сексу несовершеннолетнего — статья, шантаж — тоже статья.

— Охреневшая шлюха законы мне зачитывает. Тебе не пох? Давай, давай, раздевайся!

Наташа обалдела. Она думала, Саматов зажмёт её в углу, бросит на кровать, но он вообще к ней не прикоснулся. Или цель её визита — не секс, а унижение?

— Негативы с тобой? — проговорила она, держа перед собой тунику, чтобы разорвать её, когда будет имитировать изнасилование.

Саматов швырнул на кровать фотографии. Наташа понимала, что надо бы их собрать, но это значило увидеть то, что там изображено. Нет, это выше её сил. Сглотнув слюну, Наташа поманила Саматова, прикидывая, куда ему лучше врезать. Понятно куда. Вот сейчас он подойдёт, она ударит его коленом в пах, он, естественно, ответит, она завизжит и разорвёт тунику.