Читать книгу - "Смейся! 2 - Денис Ратманов"

сползла с лица Абояна, глазки забегали, он икнул, таким ужасом шибануло, что Наташа заледенела. Алекс быстренько заломал его и повалил. Елагин в прихожей попытался скрыться, но Пашка изловил его и, придушив, притащил в комнату, швырнул на пол. Мелкий упал без чувств. На его джинсах расползалось темное пятно. Обмочился от страха, какая низость.

Выходит, все это затеял Абоян… Наташа вспомнила, что он был тогда в ресторане вместе с Саматовым. Но зачем? Она не обижала его, ничего плохого ему не делала.

— Интересно девки пляшут, — сказал Алекс. — Будет у меня под носом теперь вонять.

— Ага, — Пашка встал. — Ничего не понятно, но очень интересно.

Заговорил светловолосый, которого Наташа не знала:

— Я правильно понял, что мы сорвали операцию по задержанию трех преступников? Тут планировалось групповое изнасилование?

— Вы что? Какое изнасилование? — совершенно искренне возмутился Абоян. — Мы просто пошути…

Наташа подлетела и пнула его со всей дур, раз, еще раз. Вот же тварь какая!

— Ах ты шестерка гнилая! — бормотала она, захлебываясь от злости. — На вот тебе!

Саматов не проговорил даже — проклекотал:

— Тебе не жить, гнида толстозадая! Падла. На хрена⁈

Ден сделал невинное лицо.

— Не понимаю, о чем вы говорите. Я вообще тут случайно. Меня Елагин привел, сказал, будет весело.

Вранье! Наташа чувствовала… что-то мерзкое, липкое, маньяческое. Как если стоишь по колени в дерьме. Вот он, человек-говно.

— Я вызываю наряд, — прошептала Наташа. — Вы все втроем сядете! И вас на зоне запетушат. Как втроем на меня — так молодцы и герои, а как мордой в пол, так обссыкаетесь? Ты, Саматов, первым сядешь! Герой кверху дырой. Победитель и низвергатель.

Наташа достала из кармана коробочку со следящим устройством.

— Я вызываю наряд…

— Постой! — Пашка выставил перед собой руки. — Давай быстренько проясним ситуацию для себя. Что тут произошло?

Обвиняемые крикнули на два голоса:

— Меня подставили! — Саматов.

— Я тут ни при чем, просто мимо проходил, — Абоян.

— Заткнуться! — велел им Пашка. — Говорим, когда разрешат.

Абоян заметался, заорал:

— Помогите! Меня удерживают какие-то бандиты! Вступили в сговор с Саматовым, подкинули мне негативы. Я ни в чем не…

Ах, вот у кого негативы! Первое желание было вывернуть Абояну карманы, но Наташа остановила себя, понимая, что если менты все-таки придут, это будет улика против Абояна.

Светловолосый скрутил полотенце жгутом и пару раз перетянул Абояна по почкам — тот задергался, брызнул слезами. Ой, бедненький. Жалость-то какая! Чтобы он не переполошил соседей, Наташа стянула с подушки наволочку и протянула Алексу, который использовал ее как кляп.

— Ната, начинай рассказывать ты, — вывел ее из раздумий Пашка. — Подробно, в деталях.

Наташа кивнула, уселась на диван и начала рассказ, переживая все заново и силясь запихнуть чувства в клетки, но где там! Певчие пичуги превращались в монстров, разрывали прутья и с клекотом носились над ее головой. Говоря, она переводила взгляд с лица на лицо. Пашка злится и бьет копытом, как и его друзья, Саматов обескуражен и разочарован в себе, Абоян сочится ядом, а Елагин притворился мертвым, но трясется и выдает себя.

— Я не делал те фотографии! — крикнул Саматов, когда она закончила. — Это Абоян принес их мне в понедельник и предложил развлечься.

Ну не гад ползучий? И снова ее накрыло ненавистью и потащило…

— Чтоб вы сдохли! За что? Почему именно я? Что я вам сделала?

— Наташа, — заставил взять себя в руки Пашка.

Она поняла, что всех сейчас штормит, как и ее. И Пашку, и доброго мальчика Тимофея, который когда-то был смешным толстяком, не ходил, а катался, и Абояна, вон, как зыркает… Потому Наташа кивнула, вспомнила «сценическую речь», вдохнула, выдохнула. Все на счет. Сосредоточиться, дышать! Дышать.

Кто-то сел рядом, осторожно обнял. Не открывать глаза, дышать. Они не виноваты и не должны проходить через этот ад вместе с ней.

— Афафя фоф! — сипел Абоян с заткнутым ртом, но это совершенно не трогало.

Наташа ловила своих монстров, приглаживала, превращала в певчих птиц и рассаживала в клетки. Она как раз держала самого кусачего, когда услышала Саматова и распахнула глаза.

— Я не собирался ее насиловать! Мы собрались… Мы хотели… Ну, типа пацаны пришли и застали ее голой.

Птица вырвалась из рук и заметалась по комнате, разрывая душу Наташи когтями. Горло свело спазмом, стало трудно дышать, но она нашла силы, чтобы обуздать чувства и закрыть их в сундуке.

— Это правда? — обратился к ней Пашка.

Она кивнула, силясь говорить и обличать, но ком в горле не пускал слова, вырвалось только жалобное:

— Но зачем?

— Нам казалось это смешным, — пялясь в пол, признался Саматов.

— Смешным, б***ь? — Он вскочил, сжав кулаки, и Наташа испугалась, что он сейчас убьет Саматова, по стенке его размажет.

Ее будто бы обдало кипятком. По комнате заметалась огненная птица ненависти, вырвалась она у Тимофея и билась в сундук, чтобы освободить Наташину ярость.

— Смешным… ну вы и уроды! — ярился Тимофей. — А если курицу в железной клетке держать над огнем, тебе смешно смотреть, как она скачет по раскаленному дну, обжигая ноги? А если голову человека держать под водой, не давать дышать — он смешно пускает пузыри⁈

Каждое его слово отдавалось эхом в Наташиной душе — ну как же точно, как же горько!

— Или коту привязать консервную банку к хвосту — вот смеху-то, как он носится. А что потом с кошачьим хвостом, вы видели? С него кожа слезает до позвонков. Вам смешно унижать девушку, доводить ее до слез? Вам приятно чувствовать чужую боль? Да что ж вы за люди… И люди ли? Да если бы не… — Он метнулся к Саматову и прошипел: — Да я бы сам тебе голову открутил и смотрел, как ты смешно дергаешься!

— Наташа! — обратился к ней Пашка, думая, что Тимофея накрыло ее злостью.

В этот раз она была ни при чем и сделать ничего не могла.

— Зачем? — прошептала Наташа.

— Отвечай! — рявкнул Пашка.

— Думали наказать тебя, — пролепетал Саматов, глядя в пол.

— Но за что⁈

— Наташа, аккуратнее.

Да что сразу Наташа! Это не ее эмоции, а совершенно справедливые чувства других людей! Но говорить это сейчас она не могла.

— За