Читать книгу - "Смейся! 2 - Денис Ратманов"

то что… Абоян, ну сука! — простонал Саматов, стукнувшись затылком о стену. — Он говорил, что она сказала, что… скорее собаке даст, чем мне, а сама с армянами…

— Давай-ка сначала, — продолжил допрос Пашка, и тут снова постучали. Скорее всего, это милиция. Или нет? Или сюрпризы не закончились?

Все напряглись, Абоян забился под Алексом, сидящим на нем верхом, захрипел.

— Наташа, откроешь? — попросил Пашка.

Наташа кивнула, вышла в прихожую, поднялась на цыпочки и посмотрела в глазок. У двери стоял Евгений. Один. Как только она открыла, он прошагал в комнату, не разуваясь, бормоча на ходу:

— Что тут у вас происходит? Условились брать на изнасиловании…

Наташа семенила следом. Евгений заглянул в комнату.

— Мать моя, женщина! Что тут за бедлам?

Наташа вошла следом за ним и представила брата:

— Женя, это Паша, мой брат. Он заметил, что со мной что-то не так, приехал и проследил. И вот.

— Да понятно уже. — Евгений осмотрел поле боя, пнул Елагина и спросил с надеждой в голосе: — Никого хоть не покалечили?

— Ты понимаешь, от чего мы тебя, суку, спасли? — обратился Пашка к Саматову.

Наташин грозный недруг превратился в дрожащую мышь, нанизанную на кошачьи когти. Любо-дорого смотреть! Боится, трясется.

— Я бы на его месте не радовался, а на твоем месте не спускал бы ему такое с рук, — назидательным тоном проговорил Евгений. — Клофелин — смертельно опасная забава.

— Это не я! — взмолился Саматов, Наташа уже и сама поняла, что не он, но наказать его все равно хотелось.

— А кто? — удивился Евгений.

— Этот, — сказал Алекс, качнувшись на Абояне, как на бревне.

— Просто, учитывая вмешательство сторонних лиц, за отравление и создание угрозы для жизни проще привлечь, чем за изнасилование. — Евгений посмотрел на Наташу с осуждением: — Если они сейчас разноются, и ты заднюю включишь, я разговаривать с тобой перестану, и никаких совместных бизнесов.

Он, конечно, прав, но как же хотелось исчезнуть, и пусть сами разбираются, а не переживать унижение снова и снова.

Елагин разрыдался, он скулил, всхлипывал и трясся, так его прельщала собственноручно выкопанная перспектива.

— Товарищ милиционер! — заорал Абоян, избавившийся от кляпа. — Меня оболгали, улики мне подбросили! Избили! Помогите…

Евгений взмахнул рукой, указывая на Абояна, и Алекс вздернул его на ноги, отпустил. Неужели его не тронут? Если Саматову хотелось выцарапать глаза, до Абояна было мерзко дотрагиваться. То, что раньше смутно улавливалось как неприятное, сейчас просто извергалось фонтаном гноя. Ден принялся отряхиваться, поправлять на себе одежду, кряхтя, как дед.

— Огромное спасибо, товарищ…

Евгений шагнул вперед, ткнул кулаком Абояна в живот, и Ден начал складываться.

— Я надеюсь, тебе дадут хотя бы пять лет. — Евгений повернулся к собравшимся и развел руками. — А нечего было оказывать сопротивление при задержании.

— А оно будет? — обреченно спросила Наташа. — Задержание?

— Будет, — кивнул он. — Зря мы, что ли, бензин жгли? Напишете все как есть. И брат тоже. Твое заявление у меня имеется, прикреплю к делу.

— Дайте нам, пожалуйста, десять минут, — попросил Пашка. — Очень нужно разобраться с мотивами.

Евгений усмехнулся.

— Только без членовредительства, пожалуйста. Оставьте кесарю кесарево. — Он посмотрел на часы. — Даю вам десять минут. Время пошло.

В параллельной книге будет немного продолжения. Оно появится и здесь в сжатом виде

Глава 39

Я был баран

До Наташи наконец дошло, что Пашка не помешал ей, а каким-то чудом успел вовремя. Если бы не он, она разыграла бы попытку изнасилования, Саматов потарахтел бы лет на десять, а истинный виновник потирал бы руки. Хотя, возможно, при допросе менты вышли бы на Юльку и через неё — на Абояна, но скорее нет, чем да: работать никому неохота, подозреваемый есть, всех собак повесят на него…

С мыслей сбил Пашка, обратился к Саматову:

— Говори с самого начала. Как увидел Наташу, что подумал и почувствовал.

Интересно, это ему зачем? И правда ему интересны мотивы казаха, или тут что-то другое? Саматов посмотрел на Наташу впервые за долгое время без ненависти. Был ли ей интересен его ответ? Скорее да, взяло верх женское любопытство.

— Я её сначала не заметил. А потом присмотрелся и подумал, что она клёвая. А как играет — закачаешься! Говорит — до костей пробирает. По-моему, я в неё влюбился, но она была холодна, а обычно я девушкам нравлюсь. Абоян, — он кивнул на Дена, которого Алекс опять оседлал, — говорит, что она без денег не даст. «Что, — спрашиваю, — такое?» Он говорит, работает проституткой у армян. Я не поверил, мы пошли смотреть, а она даже не подошла ко мне, хотя заметила! Зато на армяне этом как повиснет!

Наташа вспомнила тот вечер. И что, если бы она не забегалась и подошла к ним, всё изменилось бы? Неужели вот она, точка невозврата? Саматов обиделся, Абоян наплёл с три короба, но зачем? Та же причина: не дала и не даст, потому что другого полёта птица? Так «не достанься ты никому»? Непонятно.

— Он неделю в реанимации лежал! — попыталась оправдаться Наташа. — Его тогда первый день как выписали! Сюрприз был.

Саматов насупился, посопел немного и продолжил:

— Абоян говорит: денег ей дай. А она меня послала! Тогда он говорит, что она считает узкоглазых… ну… хуже животных. Что лучше с собакой, чем со мной, и вообще, гнать меня из России надо.

Наташа аж задохнулась от возмущения. Неужели взрослый человек мог на такое повестись? И даже мысли не допускал, что это поклёп? Или обиженному проще верить, что виноград гнилой и кислый, если его невозможно достать — как в той басне. Но самое смешное — Саматов не врал!

Алекс постучал себя по лбу.

— А то, что она с армянами дружит, тебя ни на какие мысли не навело?

— Я как взбешённый баран… побежал. Такая злость, просто ужас! — Саматов рванул рубашку на груди; этот жест показался Наташе слишком театральным, хотя Бай был искренним.

Рубашка выстрелила пуговицей, та покатилась к Наташиным ногам.

— А поговорить? — пролепетала она, отталкивая пуговицу ногой. — Ты же взрослый! Не детсадиковец, и так дал себя развести! Ты же чуть не сел, дебил! Потому что кто-то что-то про меня сказал.

— Так