Читать книгу - "Смейся! 2 - Денис Ратманов"

— Негативы, — повторила Наташа, и Бай нехотя швырнул и их.

Наташа шагнула к нему, примеряясь, как лучше ударить. Шаг, ещё шаг…

Ее сбил хлопок входной двери, донеслись шаги. Менты? Они не станут действовать без условного сигнала и так осторожничать. Саматов тоже услышал, что пришли гости, но его это не потревожило, он торжествовал. Не потому ли, что кого‑то ждал? И дверь не закрыл именно поэтому⁈

Кто там? Свои или чужие? Визжать или группа захвата уже тут?

Дверь в спальню распахнулась. Лицо Наташи вытянулось: это были не менты.

Друзья, без спойлеров! Продолжение — во «Вперед в прошлое» скоро будет. Потом продублируется, но глазами Наташи.

Глава 38

Бедлам

Встревоженный Пашка ворвался в комнату, уставился на Саматова, следом вошли еще трое: Алекс, прижался к стене, незнакомый светловолосый парень с красными прыщами и Тимофей. Всхлипнув, Наташа бросилась собирать фотографии, разбросанные по постели, не хватало, чтобы брат увидел порно с ее участием! Еще сейчас должны нагрянуть менты, и что теперь делать, чтобы брат не пострадал?

— Пашка, как ты меня нашел? — затараторила она, складывая фотографии в сумку, они постоянно высказывали из непослушных пальцев.

— Следил? Тебе лучше отсюда уйти, скоро будет облава. — Спрятав позорные фотографии, она наконец повернулась и закончила: — По моей наводке.

— Что тут происходит? — спросил брат.

Наташа только сейчас сообразила, что в бюстгальтере, и принялась натягивать тунику. Что же… их же загребут менты… Нет, они все слышат и невиновных не тронут. Если они, конечно, группа захвата приехала. Потому она достала коробку из кармана и прокричала в подслушивающее устройство:

— Прием, как слышно, отбой тревога. Пришел мой брат и спутал карты. Мне ничего не угрожает, обвиняемому ничего не угрожает. Мы выясняем его мотивы. Отбой.

Услышали? Нет? Нагрянут, не нагрянут? Что теперь будет? Ее швыряло от страха до радости и совершенно сбило с толку.

— Ты работаешь под прикрытием? — удивился Пашка. — Что ты опять натворила?

— Я — ничего. Он, — она резко повернулась к ненавистному Саматову, — хотел меня… шантажировать и… изнасиловать!

Тимофей услышал это. Воскликнул:

— Что⁈

И как бросится к Саматову, как долбанет его снизу вверх, того аж о стену треснуло, и он начал сползать.

Тимофей же боксер! Чего доброго, убьет Саматова! Но кричать нельзя, это сигнал для ментов, потому она закрыла рот рукой. К счастью, между Саматовым и Тимофеем втиснулся Алекс и крикнул:

— Брейк!

Наташа посмотрела на Саматова, он распластался у стены и копошился, как жук, пытаясь встать, Пашка зачем-то его обыскивал. Глаза у казаха смотрели в разные стороны. И обрадоваться бы. Да страшно, что подохнет тут Саматов, и не попадет в тюрьму. И если не подохнет, все равно не попадет. Потому что изнасилование теперь не инсценировать.

— Что же вы наделали! — проскулила Наташа. — Мы эту операцию готовили, внизу ребята ждут, ну, группа захвата. А теперь он жертва! Не трогайте его. Вы мне всю малину… зашухарили.

Нахлынула волна злости, Наташа кинулась на Саматова, который наконец сфокусировал взгляд, и пнула его под ребра. Потом перед глазами потемнело, и Наташа обнаружила себя сидящей на кровати рядом с Пашкой. Разум все отказывался включаться, в океане ее души сейчас бушевал шторм небывалой силы. Хотелось забиться в темный угол и рыдать. Она обняла Пашку. Приехал, следил за ней, спас! Она не одинока, брат ее не бросит и защитит.

— Наташа, что тут произошло? — донеслось будто бы из другого мира. — Ты готовила операцию с милицией, чтобы задержать этого типа, но я вам помешал. Если я уйду, операция продолжится? Или что? Как я мог помешать, когда тип — вот он?

Огромных усилий стоило оторваться от него. Еще труднее было говорить.

— Это мой одногруппник. Он меня возненавидел, потому что я ему отказала, распространяет слухи, что я проститутка и снимаюсь в порно! — последняя фраза сработала пощечиной, и Наташа будто бы очнулась. — Он для этого опоил компанию, где я гуляла, и сфотографировал меня, — она потрясла фотографиями. — И шантажировал, чтобы меня… Его должны были… он должен был…

— Убью! — рыкнул Тимофей, Саматов вскинул руки, защищаясь, Тима схватил Алекс и прошипел:

— Дебил? Нас прослушивают.

Наташа мечтала, когда появится возможность, кинуться на Саматова и вырвать ему глаза. Вот она, возможность, но единственное желание, чтобы это скорее кончилось!

— Наташа, я, конечно, подозревал, что ты роковая женщина, — проговорил Пашка. — Но, чтобы такое… Это, наверное, из-за…

Ну что ты говоришь об эмпатии при всех! Молчи, молчи!

— Да не собирался я ее трахать! — переключил на себя ее внимание Саматов. — И клофелинил ее не я, у меня даже негативов нет! Это не моя идея была. Мне просто фотки дали чисто так, поржать, потому что сестрица твоя…

Тимофей снова дернулся, теперь между ним и Саматовым встал еще и Олег.

Струсил, струсил, скотина, вон как запел! Наташа настроилась на Саматова, чтобы ощутить его страх, но он говорил правду! Ее опоили и фотографировали не по его указке. Но по чьей? В голове все окончательно перемешалось. Выходит, у нее есть враг, который накрутил хвост Саматову, и он бросился под танк? Но среди фотографий были негативы. Она посмотрела их на свет — там был какой-то другой человек.

— Кто их заказал? Снимки? — растерянно проговорила она.

Похоже, ответ пришел собственной персоной, этих людей ждали, оставили для них дверь открытой.

Саматов запрокинул голову и затрясся, его накрыло приступом истерического смеха. Он бился башкой о стену и бормотал:

— Идиот, какой же я тупой баран!

Раскаяние Бая было искренним, а отчаяние — бездонным, но Наташа не жалела его, потому что за свои действия надо отвечать. Никто ведь не заставлял его над ней издеваться, он делал это по зову души и даже удовольствие получал.

В прихожей засмеялись на два голоса.

— Ну, как наша шлюшка? — воскликнули знакомым голосом.

— Вы тут групповуху затеяли? — обратился к Саматову Пашка, выпучив глаза, тот тоже их выпучил и взмолился:

— Можно я сам их порву? — Его голос клокотал от гнева. — Вот гнида!

Дверь распахнулась под мужской смех, и в комнату сунулся… Абоян. Наташа захлебнулась от удивления, злости, негодования.

Саматов рванулся ему навстречу, Тим вернул его на место пинком. Язвительная радость