Читать книгу - ""Чайки" генерала Копца - Александр Анатольевич Айзенберг"

считали. Теперь они уже не смотрели на Яки как на собственные самолёты. Они ждали тех, кто сидел внутри. Лебедев посадил машину одним из последних. Зарулил на стоянку, выключил двигатель и несколько секунд просто сидел в кабине. Потом отстегнулся и выбрался наружу. Механик уже осматривал его крыло.

— Дырка.

— Большая?

— Для тебя маленькая. Для меня до утра работы.

— Зато самолёт хороший.

Механик поднял голову.

— Только сейчас понял?

Лебедев спрыгнул на землю. Посмотрел на кошачью морду на борту. На ней появилась тонкая царапина от осколка.

— Раньше знал.

Он провёл ладонью по фюзеляжу.

— Теперь поверил.

На командном пункте уже собирали первые данные. Цифры ещё будут меняться. Заявки проверят. Часть немецких самолётов, считавшихся сбитыми, наверняка дотянет до своих аэродромов. Какие-то, наоборот, упадут далеко за линией фронта и попадут в сводки только через несколько дней. Копец не торопился считать победы. Его интересовало другое. Тридцать шесть новых машин поднялись в первый бой. Группа сохранила управление. Пары не рассыпались. За отдельными немцами не гонялись. К бомбардировщикам прорвались. Удар сорвали. Он посмотрел через окно на возвращавшиеся самолёты.

Старые когти научили Котов драться.

Новые наконец позволяли им драться так, как они умели.

Глава 19

От рубежа к рубежу

К концу июня война перестала быть для Ивана Ивановича чередой отдельных суток. Первые дни он помнил почти по часам. Подъём до рассвета, донесения, звонки, вылеты, потери, возвращение самолётов, снова донесения, снова звонки. Казалось, что стоит отвлечься хотя бы на полчаса — и где-нибудь обязательно произойдёт что-то такое, что уже нельзя будет исправить. Теперь время пошло иначе. Дни начали сливаться. Аэродромы перемещались на восток. Полки теряли машины, получали пополнение, снова уходили в бой. Вчерашние ведомые становились ведущими, командиры звеньев принимали эскадрильи вместо погибших или раненых товарищей. Техники научились ремонтировать то, что ещё неделю назад отправили бы в мастерские. Иногда два повреждённых самолёта превращались за ночь в один исправный. Война учила быстро. И дорого. Штаб ВВС Западного фронта тоже двигался на восток. Копец больше не был привязан ни к Минску, ни к какому-либо одному аэродрому. Командный пункт переносили вслед за фронтом, стараясь одновременно держаться достаточно близко к штабу Павлова и не терять устойчивой связи с авиационными соединениями. Иван Иванович появлялся то у Павлова, то на командном пункте, то на одном из аэродромов. Но большую часть времени теперь приходилось проводить там, откуда можно было управлять авиацией всего фронта. Самому поднимать в воздух каждую эскадрилью он не собирался. Для этого существовали командиры полков и дивизий. Его задачей было сделать так, чтобы нужный полк вообще оказался в нужном месте. Первые тридцать шесть Як-3, в которых Копец сразу же узнал Як-7 из своего мира, уже перестали быть диковинкой. Лётчики освоились с новой техникой, техники перестали заглядывать под каждый капот с осторожностью человека, впервые увидевшего незнакомый механизм, а первые воздушные бои показали главное. Немца можно было догнать. Не всегда. Не любого. Но теперь пилоту не приходилось заранее строить весь бой вокруг того, что противник быстрее. Для тех, кто ещё неделю назад воевал на И-16 и И-153, это меняло очень многое. Новых машин пока было мало. Катастрофически мало для фронта такой протяжённости. Но Иван Иванович уже перестал смотреть на них только как на количество. Тридцать шесть самолётов, собранных в одном месте и посаженных под лучших лётчиков, могли сделать больше, чем сотня, размазанная по полкам. Именно поэтому он пока не позволял растаскивать Яки. Просьбы уже поступали. Дайте шесть. Дайте хотя бы четыре. Перебросьте звено. На соседнем участке тяжело. В другом месте немецкие бомбардировщики совсем обнаглели. Копец отказывал. Не потому, что не понимал. Наоборот. Слишком хорошо понимал. Четыре новых истребителя среди двух десятков старых растворятся, не изменив ничего. А три эскадрильи, поднятые одновременно, способны заставить противника считаться с собой. Пока этого было достаточно. Дальше нужны были сотни. Но сотен пока не было. Следующие машины должны были поступать небольшими партиями в течение июля. Если промышленность выдержит заданный темп, к началу августа через Западный фронт пройдёт около сотни Як-3. Не сотня одновременно исправных самолётов. Война такого подарка не сделает. Часть будет потеряна. Часть окажется в ремонте. Какие-то машины разобьют при вынужденных посадках. Но даже семьдесят или восемьдесят постоянно боеготовых новых истребителей означали уже совсем другое положение, чем первые тридцать шесть. Копец собирался использовать их именно так. Не по четыре машины на каждый аэродром. Ударным кулаком.

На земле происходило примерно то же самое. Только медленнее. И тяжелее. Павлов провёл карандашом по карте. Линия фронта снова сместилась на восток. Не на десятки километров. На отдельных участках — на семь. На других — на двенадцать. Где-то удержались почти на прежнем месте. Где-то пришлось отойти дальше, чем собирались. Так выглядело отступление, если оно не превращалось в бегство. Не одна жирная стрелка от границы к Минску. Сотни маленьких решений. Какую деревню оставить сегодня. Какой мост взорвать ночью. Какую батарею снять первой. Какую дорогу оставить открытой до последней машины. Где поставить арьергард. Сколько времени он должен продержаться. Куда отойдёт после этого. Что делать, если немцы ударят не туда, куда ожидали. На карте всё выглядело почти спокойно. В действительности за каждой линией были люди.

— Шестой корпус?

— Отошёл на новый рубеж, — ответил начальник штаба. — Основные силы уже заняли позиции. Арьергард ещё на прежнем.

— Потери?

— За сутки небольшие. В основном артиллерия и транспорт. Девять танков оставили из-за неисправностей. Пять подорвали, четыре пытаются вытащить.

— Горючее?

— На два дня боёв без учёта армейского резерва.

Павлов поднял голову.

— Это мало.

— Подвоз идёт.

— Он всегда идёт. Вопрос в том, доходит ли.

Начальник штаба промолчал.

— Что с железной дорогой?

— Последний эшелон прошёл ночью. После него пути разрушили на двух участках. Станционное оборудование вывезли не полностью.

— Что осталось?

— Часть мастерских. Несколько станков не успели погрузить.

Павлов поморщился. Но спрашивать, почему не успели, не стал. За последнюю неделю он окончательно понял одну простую вещь. При отступлении невозможно вывезти всё. Можно только решить, что важнее. Люди. Боеприпасы. Горючее. Подвижной состав. Оборудование. Продовольствие. И только после этого всё остальное. Если пытаться спасти каждый станок, каждую машину и каждый склад, в конце концов вместе с ними потеряешь и войска.

— Население?

— Эвакуация продолжается. В первую очередь семьи командного состава, специалисты, железнодорожники, врачи. Много желающих уехать самостоятельно.

— Дороги не забивать.

— Уже приказали гражданские колонны вести отдельно. Павлов снова посмотрел на карту. До старых укреплённых районов оставалось ещё далеко. Но уже не так далеко, как двадцать второго июня. Тогда сама мысль о планомерном отходе на старую границу