Читать книгу - ""Чайки" генерала Копца - Александр Анатольевич Айзенберг"

сдал тяжёлый экзамен на право называться «Бойцовым котом». И каждый уже успел доказать за первые дни войны, что получил это право не зря. Таких теперь было уже больше двух сотен. Поэтому Копец мог позволить себе выбрать три десятка опытных лётчиков, не обескровив остальные части.

— Всех лучших с И-16 снимаем? — спросил начальник штаба.

— Не лучших.

Копец постучал пальцем по списку.

— Котов.

— Разница?

— Большая. Лучший стрелок может оказаться дураком. Ас может увлечься одним немцем и бросить ведомого. Мне нужны те, кто умеет выполнить задачу и привести пару домой.

— Тридцать шесть сразу?

— А что предлагаешь? Посадить на новые машины новичков?

— Нет.

— Вот и я нет.

Он вернул список.

— Завтра с рассвета начинают.

— Двое суток?

— Двое.

— Мало.

— Очень мало.

Копец посмотрел через окно на темнеющее поле.

— Поэтому пусть не пытаются научиться всему. Им не надо учиться воевать. Они это уже умеют. Им надо научиться летать на другом самолёте.

На стоянке зажглись приглушённые фонари. Техники продолжали проверять машины, оружие, радио, заправку. А рядом появились люди с приготовленными заранее трафаретами. Утром один из молодых перегонщиков остановился так резко, что шедший следом товарищ едва не врезался ему в спину.

— Ты чего?

Тот молча показал рукой. Вчера самолёты были чистыми. Сегодня на борту каждого красовался одинаковый знак. Оскаленная кошачья морда. Тёмно-серая, почти графитовая голова, жёлтые глаза, заметный шрам через правый глаз, белые клыки. За ней — рваный красно-чёрный след.

И надпись:

«Бойцовый КОТ».

Тридцать шесть самолётов. Тридцать шесть совершенно одинаковых знаков.

— Это ещё что такое?

Сидевший возле самолёта механик поднял голову.

— Кот.

— Я вижу, что не корова. Зачем на всех нарисовали?

Механик вытер руки ветошью.

— Потому что Коты на них летать будут.

— Какие ещё коты?

— Бойцовые.

Молодой лейтенант оглянулся на товарища, тот пожал плечами.

— Эскадрилья такая?

Механик усмехнулся.

— Нет.

— Полк?

— Нет.

— Тогда что?

— Заслужить надо.

Теперь перегонщики заинтересовались.

— За сбитые?

— Если бы.

Механик кивнул на приближавшегося лётчика. Тот выглядел совершенно не героически. Невыспавшийся, небритый, гимнастёрка помята. Он на ходу жевал кусок хлеба.

— Вот этот, например.

— Ас?

— Не знаю.

— Сколько сбил?

— Откуда мне знать?

— А почему тогда Кот?

Механик пожал плечами.

— У него ведомые возвращаются.

Подошедший лётчик услышал последние слова.

— Ты чего тут лекции читаешь?

— Просвещаю молодёжь.

Лётчик посмотрел на перегонщиков.

— Это полезно. А то они вчера решили, что если три недели на новом самолёте летают, то уже самые умные.

Один из молодых возмутился:

— Мы такого не говорили.

— Значит, совсем умные. Уже молчать научились.

Механик рассмеялся. Лётчик обошёл Як. Остановился перед кошачьей мордой.

— Красиво.

— По трафарету. Как положено.

— Шрам на месте?

— На месте.

— Надпись?

— Сам прочитай.

— Тогда годится.

Молодой перегонщик всё-таки не выдержал:

— А что надо сделать, чтобы такую получить?

Лётчик посмотрел на него уже серьёзно.

— Сначала пройти подготовку. Потом лично сдать экзамен.

— Какой?

— Тяжёлый.

— Воздушный бой?

— И он тоже. Только если ты один троих условно сбил, а ведомого потерял — не сдал.

— Даже если троих?

— Даже если десятерых. Задача была пару сохранить — значит, сохраняй. Приказ прикрывать бомбардировщики — прикрывай. Увидел удобного немца в стороне и бросил своих — до свидания.

Перегонщик снова посмотрел на длинный ряд Як-3.

— И все тридцать шесть такие?

— Такие.

— А всего сколько?

Лётчик задумался.

— За две сотни уже наберётся.

И пошёл к своему самолёту. Молодой лейтенант проводил его взглядом. Вчера он привёл сюда один из новейших советских истребителей и невольно ощущал себя человеком, доставившим на фронт нечто особенное. Сегодня он начинал понимать, что здесь особенным считали не самолёт. Через несколько минут начались полёты. Два дня превратились в один длинный день с коротким перерывом на сон. Перегонщики показывали особенности новой машины. Где она прощает ошибку, а где не прощает. Как ведёт себя на разбеге. Как реагирует на газ. Как садится. На что смотреть перед вылетом. Какие показания приборов считать нормальными, а после каких лучше немедленно возвращаться.

Фронтовики слушали.

Не спорили.

Потом садились в кабины.

Первый круг.

Посадка.

Снова взлёт.

Второй круг.

Несколько машин уходили выше.

Пары начинали работать вместе.

Здесь уже роли менялись.

Молодые перегонщики смотрели с земли.

Они лучше знали самолёт.

Но люди в кабинах знали бой.

И когда одна пара Як-3 начала учебную схватку с другой, перегонщики довольно быстро перестали давать советы. Лётчики Копеца не осваивали воздушный бой заново. Они примеряли к уже известному бою новую машину. К концу первого дня некоторые начинали её чувствовать. К середине второго — использовать её возможности. Копец наблюдал за очередной учебной схваткой двух пар. Як резко пошёл вверх и не остановился там, где остановился бы И-16. Копец невольно улыбнулся. Вот чего им не хватало. До сих пор его люди слишком часто побеждали не благодаря своим самолётам, а вопреки им. Они заставляли немца спускаться вниз, затягивали в неудобный бой, ловили на ошибке, использовали внезапность, пару, связь, наведение. Пилоты учились не пытаться делать на старой машине то, для чего она не предназначена.

Теперь у них появилась скорость.

Высота.

Вертикаль.

Возможность не только заманивать противника туда, где старый самолёт ещё имел преимущества, но и самим навязывать условия. Копец не знал, как устроена половина того, что находилось под обшивкой нового истребителя. И знать не собирался, для этого были инженеры. Ему хватало другого, он видел, что машина может.

— Иван Иванович.

К нему подошёл начальник штаба.

— Перегонщиков завтра отправляем?

— Да. Первым транспортом.

— Может, оставить нескольких инструкторами?

Копец покачал головой.

— Они нужны там. Следующую партию кто сюда погонит?

— Тоже верно.

Он посмотрел на часы.

— Нашим ещё сколько?

— До ваших двух суток осталось четыре часа.

— Значит, четыре часа учатся.

— А потом?

Копец посмотрел на запад.

— Потом война.

Немцы появились раньше. Сообщение с поста ВНОС пришло, когда последние пары ещё находились в воздухе. Большая группа, западнее, курс — на восток. Через несколько минут пришло уточнение. Бомбардировщики, много и истребительное прикрытие. Копец оказался у карты почти одновременно с начальником штаба.

— МиГ видит?

— Сейчас уточняют.

Радист поднял руку.

— Есть связь!

Все замолчали.

Короткие фразы.

Направление.

Высота.

Численность.

Радист повторил:

— Бомбардировщиков не меньше пятидесяти. Возможно, больше. Истребители выше. Идут двумя группами.

Копец посмотрел на планшет, удар явно готовили серьёзный, немцы тоже учились. После первых дней они уже не собирались отправлять бомбардировщики туда, где их могли встретить «Чайки» и И-16, без сильного прикрытия.

— Як-3 готовы?

— Тридцать четыре немедленно. На двух заканчивают проверку.

Копец посмотрел на часы.

— Сколько?

— Десять минут.

— У них есть семь.

Начальник штаба хотел что-то сказать.

— Поднимаем всех.

— Все тридцать шесть?

— А для чего мы их сюда пригнали?

На стоянке уже бежали люди, механики оттаскивали колодки, запускались моторы. Перегонщики стояли чуть в стороне. Вчера они привели сюда эти самолёты, сегодня машины принадлежали войне. Первый Як вырулил к полосе, на его борту скалилась кошачья морда.

«Бойцовый КОТ».

За ним второй.

Третий.

Шестой.

Двенадцатый.

Одна эскадрилья поднялась и начала собираться над аэродромом.

За