Читать книгу - ""Чайки" генерала Копца - Александр Анатольевич Айзенберг"

поспешно и начали отходить на запад под прикрытием истребителей. Преследовать их далеко Соколов не разрешил. У него не было задачи доказать, что советские лётчики храбрее немецких. Нужно было сорвать удар. Через двадцать минут первые Яки начали садиться. Один вернулся с пробитым хвостовым оперением. Ещё у двух техники нашли пулевые пробоины. Повреждённая машина, которую вывели из боя раньше, тоже дотянула до своего аэродрома. Одного Яка пока не было. Его ждали ещё почти десять минут, прежде чем с наблюдательного поста сообщили о самолёте, идущем с востока на малой высоте. Соколов только тогда позволил себе выдохнуть. Истребитель сел последним. Лётчик выбрался из кабины самостоятельно. Результаты боя ещё предстояло проверять. Кто действительно сбит, кто только повреждён, сколько немецких бомбардировщиков повернуло назад из-за атак, а сколько по другим причинам. Но главное было видно и без окончательной сводки. Налёт не достиг того результата, ради которого немцы подняли в воздух четыре десятка машин. И для этого не пришлось бросать в общую свалку всё, что имелось на аэродроме. Через некоторое время короткий доклад лёг на стол Копцу. Он прочитал его дважды. Не количество заявленных побед. Не расход боеприпасов. Его больше заинтересовали три строки: верхнее прикрытие удержало немецкие истребители; резерв введён после начала боя; старые машины использованы только против прорвавшихся бомбардировщиков. Вот этого он и добивался. Новый самолёт был важен. Но ещё важнее было научиться использовать новый самолёт так, чтобы он делал сильнее и те машины, которые новыми уже не были. На земле продолжали отступать армии. Немецкие стрелки на картах всё ещё двигались на восток. Горели города. Терялись люди. Каждый день Красная Армия платила за то, чему не успела научиться до войны. Но фронт существовал. Авиация существовала. Павлов отводил армии к следующему рубежу. Як-3 уже воевали. Новые партии должны были приходить в июле. А где-то далеко от фронта готовились подняться в воздух первые И-185. До старых укрепрайонов оставались ещё сотни километров тяжёлого пути. До победы — годы. Но июнь ещё не закончился. А война уже была не той, какой должна была стать.

Глава 20

Тяжёлые когти

Июль пришёл незаметно, без какой-либо видимой границы между последним июньским и первым июльским днём, потому что войне было безразлично, какие цифры стоят в календаре. Она продолжалась и ночью, и утром, в дождь и в жару, во время коротких передышек и в те часы, когда казалось, что противник наконец выдохся, а потом вдруг снова начиналась артиллерийская канонада, над дорогами появлялись самолёты, и очередной участок фронта приходил в движение. Западный фронт продолжал отходить на восток, но теперь это уже мало напоминало первые дни войны, когда штабы зачастую сами не знали, где находятся их части и существует ли вообще связь с соседями. Павлов заставлял армии цепляться за каждый заранее выбранный рубеж ровно настолько, насколько это имело смысл, после чего тяжёлая артиллерия и тылы начинали уходить первыми, за ними отходили основные силы, а последними оставались арьергарды, которым предстояло убедить немцев, что перед ними по-прежнему находится вся дивизия или даже корпус. Получалось не всегда. Иногда противник угадывал момент отхода, бросал вперёд танки и мотопехоту, и тогда заранее рассчитанное движение превращалось в тяжёлый встречный бой. Иногда ломались машины, застревали тягачи, запаздывали сапёры или на единственной пригодной дороге неожиданно сталкивались две колонны, которые по всем штабным расчётам вообще не должны были встретиться. Война оставалась войной, и никакой самый правильный приказ не мог превратить сотни тысяч людей и десятки тысяч машин в идеально работающий механизм. Но механизм всё-таки работал. Пусть со скрипом, потерями и постоянными сбоями, но работал. Утром Павлову доложили, что на одном из участков немцам удалось вклиниться между двумя стрелковыми дивизиями и выйти к дороге, по которой ещё продолжал отходить армейский артиллерийский полк. Несколько дней назад подобное известие почти наверняка означало бы потерю большей части орудий, однако теперь ближайший механизированный корпус уже имел выделенный подвижный резерв, который не бросали в бой только потому, что где-то впереди слышалась стрельба.

— Сколько у них там? — спросил Павлов, наклоняясь над картой.

— По предварительным данным, до батальона пехоты на машинах и около двадцати танков. Возможно, больше, товарищ генерал армии. Разведка уточняет.

— Наши?

— Стрелковая дивизия удерживает позиции севернее, но разрыв уже километра четыре. Если немцы ещё продвинутся, перережут дорогу.

Павлов несколько секунд смотрел на карту, прикидывая расстояния, после чего передвинул карандаш к условному обозначению резерва.

— Танковый батальон сюда, мотострелков за ним, но дальше дороги не лезть. Их задача не гнать немца обратно до самой границы, а вышибить его отсюда и обеспечить проход артиллерии. Как только последний дивизион уйдёт, сами отходят на следующий рубеж.

— Авиацию запросить?

— Запросить можно, — пожал плечами Павлов. — А что даст Копец, решать ему. Я у него самолёты поштучно больше не выпрашиваю.

Начальник штаба едва заметно улыбнулся. Этот разговор между двумя командующими уже состоялся несколько дней назад, когда один из армейских штабов потребовал прислать хотя бы пару новых истребителей для прикрытия важной переправы. Просьба дошла до Павлова, тот передал её Копцу и получил категорический отказ. Тогда Иван Иванович объяснил свою позицию настолько просто, что спорить после этого было трудно. Два самолёта переправу не прикроют, зато почти наверняка будут потеряны, если немцы придут серьёзной группой. Если объект действительно настолько важен, чтобы ради него использовать новые машины, туда должна быть направлена как минимум эскадрилья, а если такой возможности нет, значит, придётся прикрывать его теми силами, которые уже находятся поблизости. Павлов согласился не сразу, но согласился. На земле он сам делал примерно то же самое, стараясь не растаскивать последние танковые резервы по ротам и взводам вдоль всей линии фронта, где их неизбежно перемололи бы по отдельности. Через двадцать минут пришёл ответ из штаба ВВС. Копец выделил авиацию, но совсем не ту, которую ожидали в армии. На немецкую колонну должны были выйти две группы И-153, тогда как Як-3 оставались на своих аэродромах. Павлов прочитал сообщение, хмыкнул и вернул бумагу.

— Правильно. Для двадцати танков новые истребители не нужны. Пусть «Чайки» поработают, пока ещё есть чем работать.

К полудню над дорогой появились восемь И-153. Когда-то Копец мог отправить туда пару, максимум звено, просто потому, что самолётов не хватало одновременно на всё. Теперь он старался не делать даже этого. Старые машины тоже нельзя было размазывать по фронту бесконечно, потому что четыре самолёта могли потревожить колонну, а восемь уже могли сорвать её движение хотя бы на несколько минут. Первую атаку «Чайки» провели реактивными снарядами,