Читать книгу - ""Чайки" генерала Копца - Александр Анатольевич Айзенберг"

Потом третья.

Когда взлетали последние машины, с запада уже доносился далёкий гул.

Немецкий командир прикрытия увидел русских раньше, чем они подошли к бомбардировщикам. Сначала он решил, что это обычные И-16, но силуэты самолётов были другими и скорость сближения тоже.

— Новые русские истребители.

Ответ пришёл сразу:

— Тип?

— Неизвестен.

Он дал команду прикрытию развернуться навстречу. Русские шли выше, чем он ожидал, и не толпой, парами. Снова парами. Немец выругался. За последние дни он успел возненавидеть эту манеру. Русский ведущий атаковал — ведомый прикрывал. Один отворачивал — второй уже занимал положение для следующего захода. Они не бросались всей группой за первой удобной целью. Теперь то же самое делали неизвестные истребители, только гораздо быстрее. Первое сближение прошло почти мгновенно. Немец успел увидеть красную звезду, а потом ещё кое-что. На борту русского самолёта скалилась знакомая кошачья морда. Он резко нажал кнопку передатчика.

— У них кошки.

— Повторите.

— Кошачья эмблема! Та же самая!

На несколько секунд эфир замолчал. Потом голос командира группы стал жёстким:

— Всем истребителям прикрытия держаться возле бомбардировщиков. За одиночными русскими не уходить.

Поздно. Первая пара Як-3 уже прошла через верхнее прикрытие. Один из «Мессершмиттов» попытался уйти вверх, русский пошёл следом. Немец машинально продолжил набор, ожидая, что противник отстанет, не отстал. Через несколько секунд пришлось бросать манёвр и уходить в сторону, чтобы не попасть под очередь русского. Внизу строй бомбардировщиков начал перестраиваться. К нему приближались ещё две пары русских.

Потом ещё.

И ещё.

Тридцать шесть новых истребителей впервые вступали в бой над Белоруссией, и на каждом из них скалил зубы тот самый кот. Немцы уже знали, что означала эта морда, только раньше у котов были старые когти. Теперь появились новые.

Старший лейтенант Лебедев понял разницу после первой же атаки. Не на учебном круге. Не в тренировочной схватке со своими. Именно сейчас. «Мессершмитт», которого он выбрал целью, сделал то, что немецкие лётчики проделывали с И-16 уже не первый день: резко задрал нос и пошёл вверх, рассчитывая растянуть дистанцию, а затем использовать преимущество в высоте. Лебедев почти машинально приготовился прекратить преследование. На И-16 он именно так и поступил бы. Не лезть за немцем туда, где тот сильнее. Не отдавать ему скорость. Не превращать бой в соревнование самолётов, которое немец почти наверняка выиграет. Но Як продолжал тянуть. Стрелка высотомера ползла вверх. Скорость падала куда медленнее, чем привык Лебедев, а «Мессершмитт» перед ним почему-то не уходил. Расстояние даже сокращалось.

— Вот оно что, — пробормотал Лебедев.

Немец, похоже, понял это одновременно с ним. «Мессершмитт» резко перевалился через крыло и попытался уйти вправо, Лебедев довернул. На мгновение серо-зелёный самолёт оказался в прицеле, он нажал гашетки. Очередь прошла чуть позади кабины и ударила в основание крыла. От «Мессершмитта» отлетели куски обшивки, но Лебедев не стал смотреть, что будет дальше.

— Два, я первый. Где ты?

— Справа сзади. Чисто.

Вот теперь можно было оглянуться. Немец уходил вниз, оставляя за собой тонкую струйку дыма.

Не загорелся.

Не развалился.

И вообще ещё мог дотянуть до своего аэродрома.

Раньше Лебедев, возможно, попробовал бы добить, теперь даже мысли такой не возникло. Внизу шли бомбардировщики, их задача была там.

— Не гоняемся. За мной.

— Понял.

Пара перевернулась и пошла вниз. Навстречу уже поднимались два «Мессершмитта». Ведущий немецкой пары открыл огонь слишком рано. Лебедев увидел трассы, коротко отвернул и почти сразу вернул машину обратно. Ведомый держался рядом, никто никого не потерял. Первый немец проскочил мимо. Второй попытался довернуть за Лебедевым, но оказался под огнём его ведомого и был вынужден отвернуть. Путь к бомбардировщикам открылся, впереди огромными тёмными тушами шли «Хейнкели». Лебедев выбрал крайнего, теперь всё происходило очень быстро.

Сближение.

Чуть довернуть.

Не смотреть на весь строй.

Только на свою цель.

Огонь.

Он видел, как трассы вошли в левый двигатель. Сначала ничего, потом из мотогондолы рванул дым. Ещё секунда — и показалось пламя. Лебедев проскочил под хвостом бомбардировщика и сразу начал набирать высоту. На И-16 после такой атаки ему пришлось бы уходить в сторону, разгоняться, искать возможность снова занять выгодное положение. Як позволял сделать иначе, он просто полез вверх и ведомый полез следом. Через несколько секунд они снова оказались выше бомбардировщиков. Лебедев даже рассмеялся.

— Два.

— Я здесь.

— Хорошая машина.

— Очень вовремя заметил.

— Лучше поздно.

Слева через строй бомбардировщиков прошла ещё одна пара Яков. Один «Хейнкель» начал отставать, чуть дальше горел другой. Но немцы не собирались позволять расстреливать себя безнаказанно. Истребители прикрытия возвращались, теперь уже никто из них не пытался утащить русских за собой. Они держались возле бомбардировщиков, атаковали коротко, парами, стараясь не разрывать строй. Немецкий командир быстро понял, что прежняя тактика против этих машин не работает. Русские больше не уступали в скорости и вверх уходили почти так же легко. Оставалось одно — не позволить им сосредоточиться на бомбардировщиках.

— Не преследовать! — снова приказал он. — Только прикрытие группы!

В этот момент над ним прошла пара русских. Кошачья морда мелькнула совсем рядом. Командир дёрнул машину в разворот, русский не пошёл следом. Он продолжил движение к бомбардировщикам и именно это оказалось хуже всего. Эти люди не охотились за победами, они выполняли задачу.

Бой растянулся на несколько минут. Для людей в воздухе они показались часом. На земле — мгновением. Копец стоял возле радиостанции и слушал обрывки переговоров.

— Третий, не уходи…

— Вижу…

— Справа пара…

— Не преследовать…

— Ведомый, ко мне…

Потом:

— Бомберы разворачиваются.

Копец поднял голову.

— Все?

Радист прислушался.

— Часть продолжает курс. Часть разворачивается. Несколько сбросили бомбы.

— Где?

Ещё несколько секунд.

— Не доходя до цели.

Копец ничего не ответил. Вот теперь можно было считать, что первый экзамен начался по-настоящему. Не сколько сбили. Не сколько заявят после посадки. Главное — немецкий удар уже ломался. Часть бомбардировщиков продолжала идти к цели, но строй распался. Одни машины отстали, другие сбились в более плотные группы, третьи после повреждений повернули обратно. Истребителям приходилось не атаковать русских, а латать дыры в прикрытии. Цена тоже была. Один Як сообщил о повреждении двигателя и пошёл на восток. Второй получил очередь в крыло. Ещё один перестал отвечать. Копец услышал это и сжал челюсти. Новые машины не делали людей бессмертными и никогда не сделают. Но теперь его лётчики хотя бы выходили в бой не с заведомо худшими картами на руках. Когда первые Як-3 показались над аэродромом, перегонщики вышли к полосе вместе с механиками. Самолёты возвращались не такими, какими улетели. На одном была пробита обшивка крыла. У другого тянулась полоса масла по борту. Третий садился с выпущенным только в последний момент шасси. Но они возвращались.

Один.

Второй.

Третий.

Пара за парой.

Механики считали вслух. Лётчики, ещё вчера перегнавшие сюда новые машины, тоже