Читать книгу - "Хроники Эрматра - Виталий Евгеньевич Орехов"

время покидать здание. Фраппант поискал глазами Фелла, но не нашел его, так и должно было быть, в другом углу здания лежал сам Фраппант – его вылитая копия. В его же костюме.

Фраппант сбежал на первый этаж, а оттуда – на цоколь, не видя перед собой ничего, кроме двери вниз, на нижний уровень. Там уже была пробита дыра в канализацию, зловоние доносилось, наверное, уже на первых этажах музея, но он не чувствовал запаха. В канализации никого не было. Группа «С» ушла сразу, как закончила здесь, оставив только кожаную куртку и очки в условленном месте. Фраппант взял их и прошел полкилометра по техническому туннелю для персонала. Он вышел на 73-й улице из небольшого здания водопроводной компании – его не ждали. Значит, все пошло по сценарию, и они не стали вводить чрезвычайное положение на острове. Стояла непроглядная темень, только здание музея сияло, как рождественская елка, под военными прожекторами. Было очень шумно от дождя и машин, проносившихся, как бешеные, в разные стороны. Фраппант был уверен, многие подумали, что это теракт или начало войны.

Он побежал к музею, быстро, как только мог, и через пять минут был у первой линии оцепления, где собралось уже много зевак. Он вымок насквозь. Ее он увидел сразу. Клементина уже стояла и говорила о чем-то с полицейским, Фраппант подошел к ним. Она стояла под зонтом и говорила очень громко, но полицейский все равно ничего не слышал из-за дождя, сирен и громкоговорителей, призывавших группе «людей, которые захватили музей», отпустить «заложников». Значит, все удалось и группе «R», отвечавшей за информационное сопровождение операции. К этому моменту в здании не было ни одного человека в сознании, военные сканеры как раз должны были это показать в их штабе. Клементина держала зонт и кричала полицейскому:

– Я видела вертолет, он что-то нес на тросах.

– Что?

– Вертолет! Летел на юг!

– Вертолет?!

– Да!

Полицейский что-то передал по рации кому-то, но из-за шума дождя этого невозможно было услышать. Фраппант смотрел, как потом он записал имя и фамилию Клементины, где она живет и номер телефона.

– Спасибо, мисс Мирроу! Мы свяжемся с вами.

– Что?

– Мы с вами свяжемся!

Не свяжутся. После этого она ушла вглубь толпы, Фраппант взял ее под руку, и они медленно, ни слова не говоря, пробирались к северу, сквозь толпу людей, которая становилась все больше, несмотря на то что группа «R» угрожала взорвать музей. Правда, она не выходила на связь уже более получаса, и они что-то заподозрили. К тому моменту, как Клементина Иффэ рассказала им про вертолет, РЛС уже следили за ним. Синхронная сигнатура лопастей.

Как Фраппант узнал позднее, все случилось так, как и было задумано. Они вышли на радиочастоту с кабиной вертолета через три минуты, через шесть минут его уже сопровождали по флангам два «Фалькона». После переговоров, после того, как ракеты «Фальконов», которые в любом случае никогда бы не были выпущены, настроились на вертолет, они услышали на частоте переговоров, что готовы сдаться. «Фальконы» сопровождали вертолет до посадки на военной базе Такка-2, предварительно сняв фреску с тросов. Вертолет в это время висел на высоте десяти метров, омываемый каплями дождя. Надо отдать должное Джеку, он даже не колебался. После того как фреску сняли, если бы вертолет улетел, они бы сбили его, несмотря на «заложников» и Константина II. Он сел, однако из него никто не вышел. Было принято решение штурмовать кабину, но, когда военные открыли дверь, они увидели, что она была пуста, правда, вся машина была напичкана электроникой, вертолет управлялся дистанционно. Да и фреска была синей плитой с первой строчкой «Книги лемм», высеченной на ней золотом. Когда солдаты вырезали дверь вертолета, точка передачи на другом конце континента уже сгорела дотла. Вертолет с настоящей фреской, чья сигнатура была полностью идентична первому, уже был в безопасности. Радиокорабли береговой охраны ничего не заметили, борясь с помехами. Единственная радиоточка, которая могла засечь второй вертолет, летевший ровно над первым, вышла из строя из-за саботажа. Они никогда не узнают, кто это сделал.

Фраппант с Клементиной поехали к ней домой. Машину вела она, Фраппант промок насквозь. Они зашли в квартиру на пятом этаже, и она по привычке нажала на выключатель.

– Свет будет через сорок минут, техники уже работают над этим, – сказал он.

Она рассмеялась в темноте. Она не видела, как он улыбнулся ей в ответ.

– Если ты не против, я пойду приму душ.

В ванной комнате он провел рукой по автономным лампам черного света, и вся комната осветилась мягким фиолетовым светом. Это был его любимый цвет. Фраппант провел рукой по мокрым от дождя волосам, скинул одежду и встал под душ. Полилась теплая вода, она всегда успокаивала его. Сердце, колотившееся со скоростью реактивного мотора последний час, постепенно успокаивалось, и ритм его замедлялся. Замедлялся и ход времени. Вода успокаивала, он стоял под душем и не думал ни о чем. После этого он услышал стук в дверь. Не дождавшись ответа, вошла Клементина. На ней был черный атласный халат. Волосы распущены. В ультрафиолетовом свете она выглядела фантастически.

Ничего не говоря, она подошла к нему, скинула халат и поцеловала его.

– Группа «А» сработала великолепно, – сказал он и обнял ее крепче. Она обняла его, и под водой ее волосы намокали и липли к нему.

– Они точно ничего не смогут узнать? – Она все еще сомневалась, поэтому он ответил ей, что вероятность этого ниже статистической погрешности. Это успокоило ее. На самом деле вероятность была нулевая.

– Ты гений…

– Я знаю.

Она обняла Фраппанта крепче, и они целовались под теплым потоком воды, в фиолетовом свете, который окутывал их, как непроницаемая капсула, защищая от темноты вокруг и холодного дождя за стеклом. После этого время потеряло смысл…

…

Когда они проснулись в кровати, за окном было пасмурно, над Манхэттеном стояли темные свинцовые тучи, но дождь прекратился. Было около двенадцати часов, но темно, как во время ранних сумерек. Фраппант не включил телевизор, он и так знал, о чем там все будут говорить. Также он прекрасно знал и то, что служители реставрационного комплекса Ватиканского дворца будут первыми, кто увидит «Афинскую школу» ранним утром через две недели на своем обычном месте. Но не фреску, конечно, а ее молекулярную копию, точность которой будет настолько соответствовать изначальной фреске, что в этом мире не найдется ни одного человека, кто бы смог их различить. Изготовление этой копии обойдется Эрматру в сорок раз дороже всей операции.

Оригинал же будет