Читать книгу - "Хроники Эрматра - Виталий Евгеньевич Орехов"

Папы станцы Ватиканского дворца, не вполне понимал, что создает одно из самых совершенных произведений искусства, когда-либо сотворенных в этом мире. И все же он был гением.

Фраппант долго всматривался всегда в каждую деталь этой фрески: совершенные формы, тела статуй по бокам от центра композиции – творения великих не родившихся скульпторов, архитектоника невозможного, сюрреалистичное небо на заднем фоне, но в центре всего не мужчины и женщины в тогах, но разум, единственное начало, объединяющее Аверроэса и Архимеда, Платона и Гипатию. Эта картина – гимн разуму и его увековеченная застывшая форма.

Когда Папа Константин II решился на проект COGNITUS, Фраппант знал, у него было много противников в клире. Папа позволил совершить реставрацию Ватикана и позволил ознакомиться с произведениями мастеров Ренессанса всему миру. Сложно даже представить, во сколько обошлась Святому престолу перевозка величайших фресок и статуй в Нью-Йорк, Дели и Токио, но он осуществил это. И сейчас Фраппант был в числе приглашенных на, наверное, самую дорогую выставку в истории музея «Метрополитен». И конечно, эта фреска не продавалась. Перед ним в практически первозданной своей красоте высилась бесценная фреска Рафаэля Санти «Афинская школа». За пуленепробиваемым стеклом, окруженная двумя охранниками из личной Гельвецийской гвардии Папы Римского, величайшие из древних гениев человечества смотрели все так же, как и в XVI веке, как и в VIII веке до н. э. куда-то вдаль, видя сплетения линий, из которых состоит время, и почти умея высчитать точки пересечения этих бесконечно сложных структур материи, они знали, что было вчера, и знали, что будет завтра, научившись постигать гармонию существования, они посвятили себя самосовершенствованию и жили, стремясь к лучшему в их лучшем из миров, влияя на мир, умея исправлять историю, единственные из немногих пересекая линии по своей воле. Им не хватило совсем чуть-чуть.

Саму суть вселенной они подчинили воле своей, не оставив после себя ничего, кроме завета следовать разуму, как огоньку во тьме. Только они могли доказать существование прекрасного и математически высчитать завтра. В отличие от всех остальных в зале, умевших только предполагать запланированное, Фраппант знал, что будет дальше. Он оттянул рукав на левой руке и посмотрел на время, на часах было без четверти семь. Мимо прошла дорого одетая дама в возрасте. Рядом с ней шел седой мужчина, они говорили по-немецки, и Фраппант понял, что, несмотря на то что проходят мимо «Афинской школы», они обсуждают погоду и дождь.

– Действительно, передавали штормовое предупреждение по Нью-Йорку.

– И на улицах льет как из ведра. Я позвоню Тому, он подъедет поближе.

– Не получится, из-за этой выставки перекрыт весь квартал, как будто едет президент.

– Надо надеяться, не промокнем. У меня с собой зонт.

Ну ладно, хватит. На часах было 18.47. Фраппант просчитал про себя. Один, два, три. В зале погас свет. Свет погас в половине кварталов Нью-Йорка, на всем Манхэттене. Первое время можно было ожидать паники в зале, но ничего этого не было, несколько мгновений стояла мертвая тишина и был слышен только шум дождя, бившего по стеклянной крыше выставочного зала. Потом появились два огонька, первый знак того, что жизнь еще существует – охранники включили фонарики, они не сделали этого сразу, очевидно надеясь, что включится резервное питание. Но, конечно, оно не включится, все было продумано, и эти два огонька значили, что Клэренс и Филипп сполна отработали свое. Фраппант достал из пиджака свой NL-20K-1, керамопластик, глушитель, NLW (Non-lethal-weapon) и выстрелил в ближайшего к нему, пуля с разрядом в 10 000 вольт вошла в его тело, и секунды хватило, чтобы его фонарь упал в метре от него. Второй к тому времени уже должен был упасть, Фраппант даже не смотрел на него, он знал, что Фелл не подведет. Именно в этот момент посетители стали доставать из карманов зажигалки, у кого были, чтобы хоть как-то сориентироваться в темноте, стали доноситься первые возгласы. Времени было еще достаточно, все шло строго по графику. В этот момент нижние этажи зачищались группой «С». Фраппант сбежал по восточному лестничному пролету в центральный холл, в комнату охраны – единственное в музее место с автономным источником питания. К тому времени у него уже был генератор ЭМИ, он взял его в комнате для персонала, он пролежал там незамеченным три с половиной недели. Около комнаты охраны он поставил его и запустил. Небольшая вспышка света осветила холл, и свет из щелей комнаты погас. В этот самый момент охранники пытались наладить связь и выйти из комнаты, закрытой наглухо за несколько секунд до блэкаута. Генератор радиопомех был во внутреннем кармане одного из охранников, дежуривших в эту ночь. Фраппант открыл дверь и, в очках ночного видения, выстрелил в каждого из них. Все они упали, заснув крепким сном, у Фраппанта не было времени разбираться, кто из них свой, и это было частью уговора. Когда он вернулся в выставочный зал на четвертом этаже, все уже лежали на полу. Фраппант надел противогаз, который достал там же, где и генератор ЭМИ. Через пятнадцать секунд стекло наверху треснуло, и группа «В» спустилась на тросах. Предстояло самое сложное – отделить стекло и поднять фреску наверх, где через две с половиной минуты должен пролететь их вертолет. В зеленом цвете очков и под ярким светом лазеров философы древности стояли как ни в чем не бывало. И единственные были уверены, что все вокруг – ненастоящее, для них настоящим был их собственный, как они полагали, угасший мир. И этого допустить было нельзя. Они были единственными, кто помог Фраппанту коротать эти две с половиной минуты.

К концу операции Фраппант услышал шум сирен. Они двигались с севера со стороны Пятой авеню и по 86-й улице и, казалось, наполняли собой весь Верхний Ист-Сайд, силясь заглушить шум дождя. И они уже думали, что это им почти удалось, но тогда сверкнула молния, и грянул гром, и жалкие сирены утопли в собственном завывании.

Синхронный, но почти неслышный шум лопастей раздался над зданием музея, и вертолет завис в каплях дождя, падавших на спавших посетителей выставки. Газ к тому времени должен был уже выветриться, но группа не снимала маски, потеря кого-то из них была недопустима. В темноте группа «В» прицепила фреску к тросам и поднялась вместе с ней на вертолет. Синхронный шум лопастей понес величайшее из произведений искусства к югу, и Фраппант был абсолютно уверен, что им не дадут сбить вертолет. Если даже генералы и настоят на этом, Константин II не позволит, и за это Фраппант был ему благодарен. Пришло