Читать книгу - "Хроники Эрматра - Виталий Евгеньевич Орехов"

Его прадед строил Моршанск. Во имя ошибочной цели с ошибочной логикой, извращенной этикой, но он и тысячи таких же, как он, строили его. Строили – это значит умирали от холода в тайге. Строили – это значит кирками ломали породу. Строили – это значит копали землю голыми руками. Все потому, что Советы нашли тогда алмазы. Он читал в книгах про экспедиции, которые посылались в заснеженные части тайги, чтобы найти его. Мифическое голубое озеро, откуда происходили красивейшие алмазы этого полушария. Они прилагали огромные усилия, чтобы найти место, о котором слагались легенды, торжествующие заблуждающиеся материалисты! Когда вся страна жила впроголодь, тратились огромные средства на поиск Голубого озера. Экспедиции прочесывали лес метр за метром, с приборами, которые ломались от морозов, с людьми, которые ломались от всего остального. Шесть бесконечных лет прокладывались пути, запускались зонды, исследовались почва и грунт, проводился анализ с целью найти Голубое озеро. В Москве и Минске, Ленинграде и Киеве в высотных зданиях, построенных в окружении деревянных изб, лучшие умы мира приглашались к сотрудничеству. Шесть долгих лет Советы искали и тратили – и ничего не получали взамен. Шесть долгих лет сообщение Иркутск – Лиазово было главной трассой страны, по которой ехали сотни и тысячи людей с одной целью – найти Голубое озеро. Советы умели не считать людей. «Не время ошибаться!» – говорили они. Шесть невыносимо долгих лет они искали легендарное место, где, согласно сказаниям, рождаются алмазы. И они нашли его.

Это случилось так, как и предполагалось, две тысячи дней поиска завершились одним утром, когда молодой аспирант из Народного института геологии и минералогии, отклонившись от назначенного курса, вышел к Голубому озеру. Он сразу понял, что нашел его – удивительный природный феномен. Это объясняло, почему его нельзя было увидеть с неба – озеро было скрыто таежным лесом, неглубокое, всего около метра глубиной, начинавшееся как болото, это было озеро. Только вода в нем была яркого василькового цвета. Ему так и не удалось узнать имя этого аспиранта, он знал только, что официальное имя первооткрывателя придуманное, не более. На свете никогда не было геолога из Ульяновска по фамилии Иванов, якобы первым открывшего Голубое озеро.

На месте открытия почти сразу нашли алмазы. Удивительной красоты и чистоты, первый ограненный бриллиант весом более ста карат до сих пор украшает центральную площадь страны. Он не знал, как им удалось добиться его красного отлива, все бриллианты из шахт голубые. Он думал, что это подлог, но нет, какая-то технология, какие-то деньги и часы, потраченные на изменение цвета ограненного бриллианта. Потраченные потому, что не может первый бриллиант Советов быть голубого цвета.

Его дед был строителем одной из первых бригад, которую послали строить Моршанск. Сейчас там нормальный климат, а тогда приходилось отапливать буржуйки одиннадцать месяцев в году. Двенадцатый месяц был «отпускным», потому что температура падала до минус сорока в особенно суровые зимы. Шахты, он видел их, со штреками в два метра, не больше, с деревянными опорами, разрабатывались первые несколько лет. Через несколько лет, когда Советы вышли на первый кимберлитовый пласт, русский рубль стал одной из основных мировых валют, неконвертируемой только разве что к дину. Страна, о которой до этого все забыли лет на тридцать, стала диктовать условия миру.

Это стало началом конца Советов. Его отец занимал тогда должность народного министра горной промышленности, блестящая карьера сына пролетария, как говорили, но даже он не имел почти никакого отношения к алмазам, этим занималась Специальная комиссия при Совете народных представителей, но он, как и столь немногие, в отличие от многомиллионного населения республики, довольного тем, что в домах появились старые западные телевизоры и польские холодильники, догадывался, к чему это ведет. Когда произошел ядерный взрыв на шахте Голубого озера, он сказал жене: «Сейчас не время ошибаться». Он знал, кому он и сколько заплатил, что пообещал, что сделал, он не мог его судить, но его отец вошел в Чрезвычайный комитет Партии по вопросам сырьевой стабильности. Когда ЧКПВСС опубликовала результаты отчетов, всем стало ясно, кто останется у власти на ближайшее время. Никто, кроме членов комиссии, так и не узнал, что взрыв был последней попыткой западного мира подорвать успех Советов. Но Советы развалили себя сами.

Старики из ЧКПВСС только ускорили дело, введя режим чрезвычайной ситуации на половину карты государства. Когда в стране вставали заводы, все боялись спросить, почему, когда стало видно, что, несмотря на неиссякаемые бриллианты, страна опять начинает голодать, когда «Де Бирс» начал вести с ЧКПВСС переговоры о разработках месторождения, тогда его отец основал ЗАО «Голубое озеро». Его агитаторы представили его как последнего защитника народа перед лицом Запада. Но он знал, что именно его отец и пустил западные компании в страну. Во всех отраслях стали появляться западные фирмы, они пустили немецкие концерны и японские компании в каждую семью, безмозглый народ приветствовал цветные экраны и яркие бренды. Во все отрасли – кроме алмазов. ЧКПВСС никто не распускал, просто за полгода страна перестала существовать. Без единого выстрела, без всяких вопросов, вместо Советов на карте мира появилась родина нового капитализма, и он был в ней самым богатым человеком. Он слышал тогда еще, что председатель президиума народных советов пил чай с новым главой государства, но ему было все равно. Современный Клавдий, он был готов спрятаться за занавеской, слишком много он получил.

Десять лет он управлял «Голубым озером». Он выжил, несмотря на покушения и политиков, профсоюзы и обыски, он выжил и приумножил состояние «Голубого озера». Они разрабатывали шахты так, как никто до них, когда стало возможным покупать западное оборудование, они опустили шахтный ствол на три километра, тем самым еще больше укрепив свой собственный рекорд. «Голубое озеро» проглотило «Де Бирс» и половину других компаний, связанных с добычей драгоценных камней, те из них, что не побоялись конкурировать с ним. Десять лет он работал, зная все в этой истории, чего не знали остальные. И ему нужен был план отступления, он знал, что они придут. Исход, бегство. Атомная бомба? Кимберлитовый пласт Голубого озера не разрушить и водородной, его вообще ничем не уничтожить. Можно только убедить людей перестать верить в ценность алмазов. Самую великую революцию в умах всего мира разработал он один. Ибо после Исхода возродится Земля обетованная. Он решил ничего не говорить Западу, хотя они бы ему и помогли. Нет, он должен сам нести за это ответственность, он уничтожит Голубое озеро –