Читать книгу - "Некоторые вещи уже произошли - Татьяна Михайловна Замировская"

какими-нибудь фразами. Беженцы никогда не спрашивали, как у нее дела, Фима никогда не спрашивала у них о прошлой жизни – то, что они не помнят, они не расскажут, а то, что они помнят, они рассказывали сами без всяких вопросов, особенно если дело касалось Вадика («Вадик тоже так и не досмотрел Lost», «Я помню, как в такой же дождь Вадик рассказывал, как видел в деревне шаровую молнию, – было такое?», «Ой, у Вадика была такая же рубашка, как у этого там – как его зовут, напомни?»). Фима тем не менее так и не смогла выяснить, жили ли они вместе, а напрямую спрашивать боялась.

– Вадик тоже вот так мог в час ночи позвонить, – сказала мама девочки, когда Фима, задремав перед телевизором, проснулась от трелей скайпа, взывающих из спальни. Видимо, все-таки не жили вместе, раз звонил им в час ночи, отметила она холодным своим ненавистным рацио.

Тут Фима побежала в спальню, схватила телефон. Сдвинуть рычажок звонка влажными руками было тяжело, словно во сне, телефон вибрировал и трепыхался, как полуживая птичка, которую пытаешься освободить из утренней набрякшей дачной сетки.

– Вадик! – Это был действительно он. – Вадик, ну наконец-то! Где ты? Где ты?

– Вадик! – обрадовалась девочка, вскочив с дивана; ее мама тоже вскочила, уронив на паркет бесконечно длящуюся середину своего уродливого бесполезного вязания (Фима чуть не прокляла себя за такую мысль в такую секунду); на экране телефона появился Вадим, живой-здоровый, немного бледный и небритый, но не постаревший из-за этого, а наоборот – похожий на более лихую и томную версию себя семнадцатилетнего.

– Я в порядке! Я нормально! – сказал Вадик. Рот его растянулся в широченную, от кнопки off до кнопки volume up, счастливую улыбку, и Фима тоже начала улыбаться – вначале беспомощно, словно полоснули лезвием по лицу и рассекли мышцы, а потом радостно и расслабленно, как будто лето, и дождь, и можно открыть калитку, и выбежать в лето и дождь, и не просыпаться больше никогда.

– Так, я быстро скажу главное, – прокричал сквозь мерцающую улыбку Вадик. – Ты не волнуйся, я живой, и все со мной хорошо, и будет хорошо, так? Так. Это главное. Я живой, и я буду живой, ты поняла? Ты не волновалась? Ты же чувствовала? Ты же знала, что я живой?

– Не волновалась! – сказала Фима. – Знала и чувствовала. Я всегда тебя чувствую, ты же знаешь.

Тут Вадим заметил девочку и ее маму на заднем плане – они махали в телефон и тоже улыбались. Фима никогда не видела их такими счастливыми.

– Влада! – обрадовался Вадим. – Владичек милый мой! Что ты тут делаешь?

– Сюрприз! – захохотала мама девочки. – Не ожидал, да? Мы тут с дочкой!

– Офигеть! – расхохотался в ответ Вадим. – Так вы тут вместе, девчонки, да? Боже, ты не изменилась совсем! А это твоя дочка, что ли?

– Чья ж еще!

– Я не знал даже, что дочка у тебя. Как зовут?

– Христина! – вдруг каким-то совершенно ясным голосом сказала Влада. – Это Христина!

– Христина! – завизжала девочка. – А еще у нас была кошка Юля, Юлечка. Но Юля утонула. А мы нет!

– Так, я должен отдать телефон, мне на минутку разрешили позвонить, но я еще перезвоню, девчонки, слышите? Все расскажете мне, как так вышло, хорошо? Заинтриговали! Расскажете, хорошо?

– А ты где?.. – начала Фима, но тут Вадим отключился. Телефон повис в ее руке, как гантеля.

– Ну, нам пора, – счастливо выдохнула Влада. – Ты прости, если что-то не так.

– Какое пора, куда? – удивилась Фима.

– Домой поедем, всё, – сказала Влада.

– Так ночь же, давайте утром решим! Он еще перезвонит же. Мы даже не знаем, где он, куда там ехать, что с домом.

– Поедем домой, – радостно повторила Влада. – Прямо сейчас. Христиночка, собирайся давай!

– Я готова! – завизжала девочка. – Ура, домой!

И девочка, и мама наконец-то выглядели совершенно нормальными и жизнерадостными. Фиму это так успокоило, что она каким-то немыслимым образом проворонила момент, когда стало окончательно понятно, что они и правда, полные праздничной спешки, внезапно уходят куда-то в ночь: без вещей, отказавшись от денег, от еды, от телефона (Фима еще в самом начале, думая, что мама будет ходить на работу, купила им простой кнопочный – кто ж знал, что они ни разу не выйдут на улицу даже), разве что девочке удалось сунуть матерчатую сумку-тоут с недочитанным Гейманом на дорожку да с парой платьев на вырост; она взяла сумку с неожиданным безразличием и повесила ее на костлявое плечо таким временным жестом, что было сразу понятно: выбросит в куст жасмина, как только выйдет.

– Пойдем, пойдем уже, Христинка, не копайся, – поторопила Влада девочку, завязывающую конверсы. – Все, давай говори тете Фиме «пока».

– Покааааа! – расхохоталась девочка и размашисто обняла Фиму, стукнув ее книжкой по коленке. Это был первый раз, когда девочка к ней прикоснулась.

Они бесстрашно выскочили куда-то в ночь, хохоча и обнимаясь, пока Фима оторопело мялась в коридоре, пытаясь найти нужные слова.

Они даже не сказали спасибо, вдруг очнулась Фима. Они не поблагодарили ее.

Они вообще за все это время ни разу не произнесли этого слова: спасибо.

Обманули, поняла она. Воспользовались ее добротой, воспользовались ее травмой и диссоциацией. Конечно же, это была диссоциация.

Ну что ж, обманули и обманули. Фима опустилась на диван, чтобы заснуть спокойным сном – в первый раз за три месяца.

Она не успела заснуть, потому что снова затрезвонил телефон. Это опять был Вадим.

– Парни дали телефон на пять минуточек, прости, пожалуйста, я потом со своего позвоню, сейчас не могу. Я в больнице, но я в порядке уже! Ранило немного, задело. Да что ты ревешь, там вообще ерунда. Просто с головой было что-то, погружали в искусственную кому, это не настоящая кома, не настоящая! Искусственная, понимаешь?

– А Влада? Ты ее откуда знаешь? Она говорила, что у вас… Что у вас было…

– Да, было, – захохотал Вадим. – Еще как было! А потом как-то разладилось все, я даже не помню почему. Давно все было. И я дурак был. Вот просто был дебил, и все. Черт, я так рад, что она живая. Я постоянно про нее думал. Я же проходил мимо ее дома в первую неделю – ничего не осталось от него, ничего вообще. Прикинь, просто рама такая, каркас дома, без середины, ужас, как на фото, только все по-настоящему. Я ей хотел позвонить, но испугался, что не возьмет. А потом уже связи не было. Так как она тебя нашла? Откуда она адрес-то знала? Она через соцсети на тебя вышла?

Тут у Вадима снова попросили телефон,