Читать книгу - "Сказание о девочке и королевском звере - Нахоко Уэхаси"

class="p1">– А ведь Эку тоже послушал тебя, хотя, в отличие от Лилан, знал всего одну ночь, – заметила Эсаль, когда они уже подходили к общежитию.

– Да. Но это простой звук. Если выучить приветствие на чужом языке, тебя ведь почти всегда поймут.

Эсаль вдруг повернулась к Эрин:

– Считаешь, Эку бы и мне на такое ответил?

– Скорее всего. Если вы не применяли к нему тихую флейту.

Женщина нахмурилась.

– Ах вот ведь… Я все же успела ею воспользоваться. Думаешь, он помнит?

– Да, у них невероятно хорошая память. Эку вряд ли забудет тех, кто при нем применял инструмент. Впрочем, судя по опыту Лилан, куда важнее, как относишься к зверю потом.

– Ясно… Ну, попытаться стоит, – кивнула Эсаль и посмотрела ученице прямо в глаза: – Научишь?

Эрин моргнула.

Она знала, что этот день настанет, и готовилась к нему, но теперь не смогла ответить с ходу.

Обучить Эсаль значило сделать технику общедоступной – вдруг именно это вело к беде? И если духи предков все еще наблюдали, не расскажут ли они ариё о решении Эрин?

Девушка замерла.

Отказать без причины она не могла. Ей не хотелось рассказывать наставнице о встрече с незнакомцем из ариё, но сильнее того был страх, что женщина решит, будто Эрин вознамерилась держать навык общения с оджами при себе.

К тому же Эсаль – человек не посторонний. И если, к примеру, другой зверь поранится и девушка решит помочь ему с помощью арфы, все равно сперва придется посоветоваться с ректором.

Эрин повернулась к наставнице:

– Обучить игре на такой арфе несложно, но перед этим я должна кое-что сказать.

Девушка сомневалась, как и с чего начать, поэтому история вышла длинная и путаная, но Эсаль слушала и не перебивала. Когда Эрин закончила, ректор тяжело вздохнула.

– Вот, значит, в чем дело… – пробормотала она, протирая лицо руками, словно умываясь, а потом подняла взгляд на небо. – Вот о какой трагедии он говорил. – Женщина повернулась к ученице и улыбнулась: – Знаешь, я тоже как-то встречала ариё, далеко в горах…

Эрин с интересом выслушала рассказ наставницы.

– Теперь ясно… – прошептала девушка в конце. – Понятно, что значили его слова.

Эсаль в ответ криво усмехнулась.

– Ага. Давно стоило тебе сказать, да не знала как. Уже столько лет прошло… Но я все равно рада, что выговорилась, – полушепотом сказала она, глядя в сторону зверинца, куда поселили зверя. – Думаю, твои опасения не напрасны. Наверное, тебе лучше ни с кем не делиться искусством общения с оджами. Если люди поймут, что каждый способен этому обучиться, непременно найдется человек, который решит воспользоваться своим умением во зло.

Эсаль снова повернулась к Эрин. В глазах наставницы было заметно беспокойство.

– Но такой путь – угроза для тебя самой. Если все начнут говорить с оджами, то и тебе рисковать не придется.

Эрин покачала головой.

– Я не прислушалась к отчаянным мольбам народа моей матери, потому что мне противна мысль сковать Лилан запретами из-за какой-то неизвестной опасности – ее, может, и не существует вовсе. Но если мой поступок приведет к беде, как считают ариё… – Голос девушки надломился. – Я бы предпочла пожертвовать собой и тем самым предотвратить надвигающуюся трагедию. Таков мой выбор.

Кровь отлила у нее от лица. На нем читалась твердость, совсем не характерная для девушки восемнадцати лет.

Эсаль коснулась трясущейся руки Эрин и крепко сжала в своей.

– Хорошо. Я уважаю твое решение. Тогда будем предельно осторожны, чтобы никто не прознал о технике заклинания зверей.

Тепло чужой ладони медленно согревало девушку. Она подняла взгляд на наставницу и вдруг заметила, как сильно та поседела за четыре года.

Эрин хотелось что-то ответить, но в горле стоял ком, и поэтому она просто низко поклонилась.

5 Полет двух

На полное восстановление Эку понадобилось всего полмесяца – стоит ли говорить, как поразились преподаватели такому быстрому заживлению переломов.

Во время лечения Эрин никогда не пользовалась тихой флейтой. Перед тем как покормить Эку, девушка успокаивала его с помощью арфы. В еду ему подкладывали снотворное – Эрин предложила использовать лекарство с долгим действием вместо мгновенного, чтобы зверь не связывал прием пищи со сном и вдоволь наедался.

Каждый раз, когда после осмотра Эку Эрин возвращалась к Лилан, та очень внимательно ее обнюхивала. Вволю изучив чужой запах, оджа удовлетворенно отворачивалась.

Еще Эрин заметила, что мех на груди Лилан стал слегка красноватым, и поинтересовалась у наставницы, почему это происходит. Но Эсаль сама ничего подобного раньше не видела.

Когда Эку выздоровел, учителя решили выпустить его на волю.

Дикого взрослого оджу не преподносили в дар королеве – самец содержался в Кадзарме только из-за сломанной ноги. Но теперь жизнь зверя была в безопасности, поэтому его готовились вернуть в природу.

– Тем более Эку за двоих ест, – заметил на совещании Ясса, помощник ректора.

Вероятно, все думали о том же: академия просто не могла позволить себе содержать особь, на которую королева не выделяла средств.

Когда двери клетки, в которую на время поселили Эку, открыли, Эрин гуляла на лугу вместе с Лилан. Стоял погожий весенний день, и каждый раз, когда солнце выглядывало из-за облаков, поле поблескивало от осевшей на траве утренней росы.

Самец шагнул на землю, на секунду застыл, словно привыкая к свету, затем широко распахнул крылья, поднял голову и принюхался – и Лилан вдруг сделала то же самое.

Эрин посмотрела на остальных оджей: все они наблюдали за Эку, но не повторяли его движения. Через мгновение Лилан начала издавать странный гулькающий звук.

– Ой!

Глаза Эрин округлились: она и моргнуть не успела, как красноватый мех на груди оджи окрасился в бордовый. От нее стал исходить сильный сладкий запах.

Эку, задрав голову в небо, пронзительно запел: «Лу-лу-лу». И Лилан сразу повторила за ним: «Ли-ли-ли» – еще на ноту выше.

Спустя какое-то время самец замолчал, взмахнул крыльями, поднялся в небо – и Лилан последовала его примеру.

В воздухе они встретились в одной точке. В прекрасном танце два зверя то взмывали выше, то вновь опускались. Их шерсть сияла серебром, когда из-за облаков они выплывали к солнцу; грудь Лилан светилась красным, будто рубин.

На глазах безмолвной толпы произошло спаривание королевских зверей.

После того как беременность Лилан подтвердилась, вся академия пришла в движение.

– Эту весть мы точно должны передать во дворец… – заключил Ясса, и Эсаль оставалось лишь кивнуть.

Они регулярно отчитывались королеве о числе особей, находившихся в Кадзарме: от этого зависело, сколько академии выделят средств. Как и сказал Ясса, если оджа родит, держать это в тайне будет невозможно.

К тому же