Читать книгу - "Капля крови на бусине дзи - Элла Чак"

заключен внутри пока еще живого сердца Гуань Юя, и, наслаждаясь из года в год его крахом, как только в битву вступали генерал Му Синь и генерал Гуань Юй, императрица не торопилась его убивать.

Ей нравилось десятилетиями растягивать его на дыбе бесконечной пытки.

Половина девушек отдали бы все на свете, если бы кто-то любил их вот так: стирая империи с лица земли, терпя плен, лишения и боль все двадцать лет – все ради встречи с той, с кем провел единственную ночь под ликом отвернувшейся в смущении луны.

Кажется, я ждала воссоединения Му Синь и Гуань Юя даже больше, чем они, волнуясь, какой же получится встреча этих двоих. Будто финальная серия дорамы из семи тысяч трехсот шести[61] эпизодов.

– Дальше, лепестки, дальше! – ускоряла я их вращение вокруг себя, – рассказывайте, что было дальше! Торопитесь!

Гуань Юй шагал в полном обмундировании.

Когда-то алая мантия Гуань Юя стала причиной смерти родителей Жуаньюй и всех их несчастий. Теперь «алая мантия» покрывала лицо генерала, мантия из несмываемой крови с двумя дорожками слез. Она укрыла его душу на века, и даже мне с трудом удавалось удержаться за лучик света – за имя Жуаньюй на его устах, что он беззвучно шептал, делая новый шаг.

– Хэй Лю, – генерал преклонил колено, – сегодня день, когда истекли двадцать лет моей службы. Пусть повергнут меня боги, если совру – я воевал за тебя и твоих людей, как за себя. Много воинов я обучил. Выбирай любого. Каждый достоин сменить меня на посту нового генерала.

Хэй Лю возвышался над пленным, постукивая пальцами по подбородку.

– Все, что ты сделал, достойно уважения. Никакого золота не пожалел бы ради воина, как ты. Одно смущает, генерал Гуань Юй. Ты говоришь про армию: мои воины, мои генералы, но… мои ли они? Подумай, Гуань Юй, тебя обожают и любят. Люди мрут за тебя, как мухи. Жертвуют собой не глядя, еще и убивают друг друга за право умереть за своего генерала. Вспомни четыре тысячи приговоренных. Они убили себя, чтобы ты остался жив.

Так это была проверка.

Хэй Лю убедился – его армия выполняет приказы Гуань Юя, даже если генерал не отдает их, даже если они с Лян Фаном сражаются за право умереть, но не казнить своих людей, солдаты казнят себя сами.

– О боги… – Я отшатнулась от лепестков, когда Гуань Юй поднялся на ноги.

Он понял: договор не будет соблюден стороной нанимателя.

Хэй Лю рассматривал свою ладонь, покрытую татуировкой с символом черного лотоса. Ту, что станет культей через две тысячи лет, помогая его последней душе рода вновь призвать темные силы.

– Нет, Гуань Юй, слишком долго ты взращивал не моих солдат. Зная, что ты раб у меня на службе, они все равно верны одному тебе. Будь ты правителем, будь ты на моем месте, ты бы себя отпустил?

– Да, – ответил генерал без раздумий, – отпустил, потому что дал слово правителя!

Хэй Лю расхохотался, и лепестки сакуры имитировали летящую из его рта слюну.

– Ты слишком благороден! – разевал рот Хэй Лю, стирая смешливые слезы, – народ не перестает молиться тебе! Ты герой! Их красноликий бог! Бог войны! Гуань Юй! И ведь… я сам сделал тебя богом… я тебя обожествил! Плененный, но не сломленный генерал!

– Я не бог. Я человек.

– Знаю! Знаю!..

– Ты обещал вернуть свободу. Я готов ее принять.

Но Хэй Лю не собирался прекращать как физические, так и духовные издевки над Гуань Юем. Он знал больше, чем генерал. Знал, кто скрывается под маской Му Синь.

– Кого ее ты готов принять? Свободу или все-таки… девку?!

Гуань Юй дернул руку к ножнам, но оружия там не было. В покои Хэй Лю с оружием никого никогда не пускали.

– Заметил? – Хэй Лю прохаживался мимо стражи, – ты на меня хотел оружие наставить, а моя собственная охрана не двинулась.

Он перевел взгляд на генерала.

– Люди мои, а подчиняются тебе. Знают, что ничего не сделаешь. Ты слишком высоко взлетел, Гуань Юй. Выше меня, и это плохо, а знаешь, что хорошо… хорошо, что девка твоя взлетела еще выше, чем ты!

Он снова расхохотался, упиваясь знаниями, которыми не обладал Гуань Юй.

– Девка твоя, Гуань Юй, та деревенская шлюха…

Тут уже десяти стражникам пришлось закрыть собой спину Хэй Лю, когда тот, провоцируя, отвернулся от генерала, продолжая речь, пока Гуань Юй сдерживал себя, чтобы не ломать руки и ноги солдатам, которых знал.

– Твоя деревенская бродяжка вышла замуж, Гуань Юй. О-о-о-о-о, ты удивишься, как удачен оказался ее брак! Само небо благоволит этой простушке! Видимо, хорошо ты ее обучил любовным премудростям, ну или постарались деревенские молодчики до и после тебя.

Один из стражников взвыл, когда Гуань Юй выбил ему плечо. Он вырвался из рук пятерых, пытаясь достать до Хэй Лю.

– Не смей порочить имя Чжоу Жуаньюй! Она ждет меня! Как жду ее я!

– Двадцать лет девки никого не ждут. – Хэй Лю надкусил персик. – Больно ты ей нужен, плененный генерал. Твоя Жуаньюй возвысилась. А теперь, – Хэй Лю сплюнул под ноги генерала, – готовься узнать истину и ты.

Он махнул, и в покои вошло еще полсотни вооруженных людей в броне из металла на головах.

– Знаешь, как тяжело находить варваров, которые готовы убить тебя, пока еще живого бога войны? Но это моя головная боль. Вечно думать на шаг вперед! Теперь слушай, Гуань Юй. – Плевки летели с уголков его губ на красное лицо генерала. – Девка стала наложницей императора, а потом и его женой, избавившись от соперниц. Я поработил тебя, но она… Она поработила императора! Имя у нее иное, Гуань Юй, и зовут ее… – упивался он моментом, – генерал Му Синь!

Я сгрызла ногти до мяса, пока Хэй Лю плевался словами и ошметками персиков.

– Ложь, – изрек Гань Юй, – генерал может быть женщиной… но Му Синь не… Жуаньюй.

Хэй Лю рассчитывал на более драматический эффект признания, но, видимо, свой шок генерал решил превратить в отрицание факта, что его злейший враг на поле боя – его возлюбленная под маской золотого солнца.

– Я лгал о том, что дарую свободу, Гуань Юй! Признаю! Я врал! Но про Чжоу Жуаньюй, ставшую Му Синь, – чистая правда! Сам был удивлен не меньше твоего. Ты проверь при встрече, нет ли у нее на ладони метки черного лотоса. Уверен, она призывала Гуя не только к себе, но и в себя…

Новый рывок повалил десятерых, но наемники Хэй Лю в доспехах из брони сковали торс генерала цепью с крюками, не давая сделать шаг.

Кажется, Гуань Юй уже сам плевать хотел на свою свободу. Все эти годы он воевал с той, кого любил. С той, кто знал правду о нем, но ни разу не выдал себя. Генерал Му Синь не желал (точнее, не желала) идти на соглашения и