Читать книгу - "Капля крови на бусине дзи - Элла Чак"

объявлять перемирие. Она вела жестокие бои, убивая невиновных, сжигая деревни и мирное население, а что она сотворила при Дьявольской Обороне…

Много раз Гуань Юй сдерживал силы Му Синь, давая крестьянам покинуть деревни, убежать, уйти со своих земель, не став жертвами на поле боя.

С огромным поражением он проиграл ей битву, не понимая, кто его враг. Что за вьющиеся под копытами тени прогрызают лошадям брюхо и грудные клетки воинам Гуань Юя? Как убить врага, которого даже не видишь, который всего лишь тень?

Был ли шанс у Гуань Юя спасти армию, монахов храмов-близнецов и крестьян из деревни Чжоу при Дьявольской Обороне?

Он тяжело дышал, и его губы безжизненно касались друг друга, пока я хваталась за лепестки, желая защитить его, крича лишь одно…

– Беги!!! Беги, Гуань Юй, спасайся!!!

– Нет, – произнес Гуань Юй и посмотрел прямо мне в глаза сквозь лепестки обожженной сакуры. – Нет, – повторил он и протянул ко мне руку, которую я продолжала хватать, лишь бы вытянуть его за пределы картинки, сюда, прочь от опасности, подальше от предателя.

Лепестки продолжили показывать историю плененного Гуань Юя, что близилась к финалу.

– Преклони колени! – Хэй Лю вытянул руку с оружием, – ты быстро умрешь, а когда я стану императором, то овладею Му Синь, натянув на свое лицо твой содранный красноликий скальп. Пусть смотрит в вырезанные глаза, пока я лишаю ее жизни, протыкая и тело, и сердце деревенской шлюхи, ставшей императрицей.

Взвыв и молниеносно ударив по вытянутой руке, Гуань Юй отрубил кисть Хэй Лю ударом своей ладони, и та рухнула вместе с клинком на пол.

Пятьдесят наемников разом набросились на Гуань Юя, готовые его растерзать.

– Нет! – приказал им Хэй Лю, – он умрет не здесь! Перед смертью пусть видит свою Му Синь. Пусть посмотрит на все, что я сделаю с ними обоими во дворце императора! Седлайте коней! Отправьте весть императору, что я соглашаюсь на перемирие и прекращаю двадцатилетнюю войну!

Гуань Юй не оказал сопротивления.

Он смотрел сквозь лепестки прямо на меня и больше не шептал имя Жуаньюй. Я слышала лишь это: Дьявольская Оборона…

– Гуань Юй! – Моя рука врезалась в лепестки, и те обрушились на голову черным пеплом, став трухой.

Трухой, что когда-то была историей жизни отважного воина Гуань Юя.

Глава одиннадцатая

А можно менее эпично?

Время твой садовник, а не палач. Если обрезает сухие ветви, то корни оставляет живыми.

Боги слышат. Так учил меня монах. Я молила их, чтобы Гуань Юй остался жив.

– Его убьют! – рыдала я, выбираясь из сугроба черной трухи. – Сверчок, ты видел, его убьют!

Я выдернула из пучка заколку.

– Теперь я знаю, как Хэй Лю лишился руки. Банкирша Лю нашла артефакт и выяснила все, чем занимался предок, решила повторить заклинание и призвала демона. Кого же она хотела убить и почему умерла сама?

Сверчок пожал плечами, растопырив лапки.

– Ты прав. Мало фактов. Не хватает одного кусочка. Чего-то очень важного о Лю я пока не знаю!

Но была загадка и более актуальная.

– Бежим, сверчок! Скорее! Ты знаешь, где император и Му Синь? Веди меня к ним!

Я ринулась к лазу, но сверчок запрыгал к шелковому панно во всю стену и юркнул за ткань. Отодвинув шелк, я увидела проход, скрытый темнотой. Оставалось пройти метров десять, и мы со сверчком точно из-за такого же панно оказались в тронном зале.

Кажется, пока я листала «живой фотоальбом» из лепестков сакуры, здесь случился замес не менее интересный.

Мертвое тело императора с дырой в груди, точь-в-точь как на телах дворецкого и горничной, возлегало у ног Му Синь. Вокруг ее ступней вились теневые сколопендры.

Я бегло насчитала двести тел стражников с выеденными сколопендрами грудными клетками и одного довольного Гуя, который крутил копьем как жезлом на параде физкультурников.

Му Синь не сводила взгляда с Гуань Юя, который не смотрел ей в глаза. Голос ее звучал в полной тишине покоев, ставших моргом.

– Ты бросил меня, генерал в алой мантии. Отца и мать убили из-за куска тряпки, обвинив в воровстве. Я даже не помню ту мантию… ты ничего не отдавал мне. Ничего у меня не было. Очередная ложь о каком-то подарке. Как был варваром, так и остался.

Оставаясь тенью, я не сводила глаз с Гуань Юя. Кажется, я впервые в жизни ощутила жалость и сострадание к этому человеку, который станет богом. Я ненавидела богов. Они не сберегли Юншэна, не справившись с горем, ушла и мама, а потом пропал отец, чуть не срезав с меня скальп.

Теперь где-то там, на кольцах времени небесного шмеля, в тюрьме томится Лян Фан, пока я обучаюсь каменному бою у монаха, «дрессирую» сверчков и шмелей и бегаю по всей империи за парочкой возненавидевших друг друга влюбленных!

Оказывается, есть то, что непосильно даже богам – увидеть ту, что так любил, увидеть ту, что столько раз пытался разрубить на мелкие кусочки, и встретив которую уже не понимаешь, каковы твои желания: убить, желать? Желая, убивать?

Только дайте шанс, и я разрублю Му Синь на две половинки, которыми мы и были!

– Ты жалок, Гуань Юй. – Му Синь ходила вокруг него. – Я отобрала у тебя совершенно все. Страну, свободу, армию, лучшего друга. Ты дышишь, потому что я позволяю. Посмотри на меня, Гуань Юй. Взгляни в глаза той, чьи поцелуй и тело были отданы тебе на озере нефритовых лотосов под серебряным светом луны. Узри, кого ты бросил и кто перед тобой сейчас!

Вопреки желанию Гуань Юя, его веки поднялись и взгляд впился в Му Синь. В ту же секунду он вздрогнул и затрясся с каким-то непонятным мне облегчением, будто ему приказали не двигаться целый век, став скалой и выполнив обещание, легкие камня наполнились кислородом, колыхаясь и дрожа.

– Ты… – он повторил громче, – не Жуаньюй.

Дрожь генерала ввела императрицу в ступор, как и наблюдателей этой сцены: меня, Гуя и Хэй Лю.

Наверняка Му Синь целых двадцать лет репетировала момент их встречи, когда вместо оборванки генерал узрит императрицу, но тот взглянул на нее с облегчением, осознавая, что демоница Му Синь не его любимая Жуаньюй.

Хэй Лю смотрел на Му Синь горящими от вожделения глазами, и мысли об убийстве прекрасной женщины покинули его разум. Его сразила демоническая красота Му Синь, он был готов бросить к ее ногам все, что она возжелает, потому боялся перебить дыханием слова своей императрицы.

– Я приношу извинения, императрица, – поклонился Хэй Лю. – Не думал, что генерал Гуань Юй лишится рассудка и не узнает в вас Чжоу Жуаньюй!

В коем-то веке я была согласна с козлиной бородой уже без руки, что генерал применяет совершенно не тот метод давления на врага. Перед ним была та самая девушка с пруда.

Му Синь нервно дернула бровью в сторону покалеченного, как только