Читать книгу - "Капля крови на бусине дзи - Элла Чак"

Хэй Лю!!!

Господи… да вот же оно!

Вот!

Имя Хэй Лю!

Хэй Лю звали того, кто держал в плену Гуань Юя в кольце времени, где властвовала Му Синь.

Хэй Лю звали девушку, которую убили, проткнув деревом в кольце моей реальности.

Скоро я выясню, кто же тот самый предок рода Хэй, что прервался спустя две тысячи лет, кажется, по вине того же демона.

Глава десятая

Четыре тысячи трупов и одна мертвецки-мертвая душа

Порой добро выглядит как клинок, рассекающий тьму, даже если рука дрожит.

– Гуань Юй не умер? – спрашивала Му Синь демона так, словно удивлялась, как фарфоровая статуэтка посмела не разбиться, рухнув на острые скалы с облаков. – Он позволил себе явиться во дворец с требованием перемирия?! В мой дворец и мои земли?

Гуй провел пальцами по обгоревшим цветкам сакуры, и те выстроились картинками. Появились изображения, на которых плененный генерал Гуань Юй одерживал победу за победой во имя Хэй Лю на протяжении двадцати лет. Много раз он оттеснял армии Му Синь, а где-то тянул годами, лишь бы не вступать в открытое противостояние и не дать погубить тысячи невиновных.

– Сделка, – потирал руки Гуй, – у них деловое предложение. Император уже беседует с генералом!

– Убери это с глаз моих! – разозлилась Му Синь на демона, но тот лишь оживил картинки снова, и теперь они сменялись чаще, демонстрируя победы Гуань Юя.

То, как его обожает народ. Как ему преклоняются и благословляют, как одаривают и целуют землю, по которой он шел.

«Его глаза… – я не сводила взгляда с картинок, – они… мертвы».

Какими страданиями были для Гуань Юя эти двадцать лет, которые он сражался на стороне пленившего его Хэй Лю, пока его верный соратник Лян Фан искал по всей Поднебесной пропавшую Жуаньюй. Он ведь даже не знал, что его Жуаньюй превратилась в безжалостную и бездушную Му Синь.

Его люди не находили Чжоу Жуаньюй мертвой, и только это придавало Гуань Юю силы жить.

В плену она или замужем, скрывается под чужим именем или сбежала за горы. Он знал, пройдет двадцать лет его принудительного плена, его контракт с противником будет исполнен, и он отправится на поиски любимой.

Я не сводила взгляда с обгоревших листьев сакуры.

Гуань Юй был жив телом, но его душа окаменела. Он не был тем пылающим страстью к подвигам воином, каким я встретила его на берегу возле пруда. Его искра погасла. Нужны ли ему победы, нужна ли ему слава, ведь он даже не знал, кто скрывается под маской самого страшного его противника.

Не знал, что генерал по имени Му Синь был женщиной, что она императрица и та, кого он когда-то называл именем Жуаньюй.

Императрица с демоном покинули склеп.

Демон с ядовитым прищуром превратился в черный дым, уползая сколопендрой под ноги императрицы. Му Синь отдала приказы страже и слугам, чтобы ее срочно облачили в генеральские одеяния и приказали Гуань Юю явиться в тронный зал.

Под куполом я осталась одна.

Отлепившись от стены (новая привычка), осторожно приблизилась к черным картинкам, мелькающим на лепестках сакуры. Лепестки касались моей кожи, щек и рук. Скользили обручами вокруг тела, опоясывали запястья, сгибы локтей и кончики пальцев.

– Дальше… – прошептала я, продолжая двигаться внутри лепестков, и те послушались, – покажите, что было с генералом Гуань Юем дальше!

Лепестки поведали жизненный путь генерала: его победы и приключения, подвиги и сложные решения, его самоотверженность и силу прощать и карать. Все двадцать лет при нем был верный Лян Фан. Плечом к плечу, спина к спине они одерживали победы, став непобедимой силой, возглавив со времени армию Хэй Лю.

Ночами губы Гуань Юя шептали имя: Жуаньюй. Он не ведал о ее судьбе. Лян Фан не смог раздобыть ровным счетом никакой информации о жизни сбежавшей девушки. Когда они с Гуань Юем вернулись в деревню Чжоу, местные поведали, что брат Жуаньюй по имени Юншэн исчез спустя год после того, как они в последний раз видели девушку.

Поначалу крестьяне обходили стороной дом семьи Чжоу, возле которого так и не высохло пятно крови убитой матери. Как только старший сын покинул жилище, собрав нехитрые пожитки, из красной лужицы прорезался росточек чайного листа.

Каждые сутки он становился вдвое больше, пока не превратился в могучее растение, выше любого дома. Листочки того куста сверху были алыми, внизу зелеными. Весной куст расцвел черно-золотым цветом, каждый цветок был наполовину черным, наполовину золотым. Шмели, ушедшие следом за Жуаньюй, вернулись на поля крестьян, как вернулась к деревне былая слава, стоило попробовать заварить чай, названный крестьянами Алой мантией.

В память о куске материи, погубившей целую семью, но как не бывает жизни без печали, не бывает одной лишь черной полосы. Крестьяне верили, что сбежавшие Жуаньюй и Юншэн обрели свой славный добрый мир, что их оберегают гуань дао отца и чайные листья матери.

Куст и в самом деле походил на мать.

Детишек в зной укрывал широким полотном листвы, набирая росы, орошал их головы и разгоряченные щеки. Малышня визжала, бегая под брызгами, и никто уже не спрашивал, почему куст такой, верили местные, что боги даровали матери новую жизнь из лужи ее крови, чтобы она продолжила распространять тепло и добро.

Чай Алая мантия исцелял каждую болячку – от синяка до рваных ран и ломанных костей за считаные дни. Настоем, напитком, натиркой пользовался каждый крестьянин, и продавать волшебные листья не поднималась рука. Любой мог прийти в деревню и сорвать лист Алой мантии, ведь больше и не требовалось.

А вот другие кусты вырастить ни у кого не получилось, сколько ни пытались местные, сколько ни приглашали сведущих в чайном деле, ни один мастер не сумел вывести хоть один подобный куст.

В ночь перед сражением Дьявольской Обороны на деревню налетел смерч. Не тронул ни одной постройки и даже сено не раскидал, но вот чайный куст Алой мантии оказался выкорчеван с корнем, и мальчишка – козий пастух – божился на утро, что куст унесся в небо, пока вокруг него по обе стороны кружились хороводами стайки золотых шмелей, и алые листья сыпались над деревней кровавым дождем, и сразу увядали, падая на порог каждого дома, каждой семьи.

Нет бы увидеть в случившемся дурное знамение и покинуть деревню, но местные так привыкли жить в гармонии и мире, что грядущего ужаса ни один из них и представить не мог, что когда на золотых полях рапса, утыкающихся в храмы-близнецы, столкнутся в решающей битве армии Гуань Юя и Му Синь, деревня рода Чжоу будет выжжена дотла, как и каждый из них.

Картинки из лепестков сакуры показывали мне дворец, окруженный рвом и редутами солдат, с дежурными на башнях, вооруженными лучниками и готовой ринуться в бой конницей.

В покоях на троне восседал человек, завернутый