Читать книгу - "Император Пограничья 33 - Евгений И. Астахов"

Матвея видели их тепло во тьме. Спустя несколько секунд на стене не осталось никого живого, а вниз вместе с кусками тел полетел и пулемёт с последнего гнезда.

Раиса замечала, как сила мужа всё яростнее рвётся наружу. Резерв у него ещё с зимы стоял у самой границы Архимагистра, и после этой ночи держать его внутри Матвею станет труднее.

Гидромант, похоже, раньше остальных понял, что двор потерян. Он поднял Каспий. Под обрывом вода отхлынула от скалы, обнажив дно у причала с лодками, лёгшими набок, а потом встала стеной, которая переросла и дворец, и маяк. Ветер от неё ударил Раисе в лицо солёной пылью. Вражеский маг собирался смыть двор целиком, вместе со всеми находившимися в нём, и со своими тоже.

Тьма над Ак-Сараем была соткана из теней, и у эмира под ногами лежала его собственная. Шагнув из неё у гидроманта за спиной, Раиса ударила кинжалом под лопатку, в самое сердце. Клинок из Сумеречной стали, обёрнутый тенью, взвизгнув, упёрся в барьер, и на долю мгновения ей показалось, что защита Магистра устоит: она гудела под лезвием и отталкивала руку. Раиса тут же, не думая, стянула в одну точку на самом острие всю силу нового ранга. Барьер лопнул, и кинжал вошёл в спину по рукоять.

Эмир умер стоя, так и не обернувшись. Оставшись без хозяина, волна рухнула обратно в море и снесла нижние террасы Ак-Сарая вместе с личным причалом самого кагана.

Не дожидаясь своей очереди, геомант расколол обрыв. Скала под западным крылом дворца разошлась трещиной, и оно ушло в море, увлекая за собой Матвея, карабкавшегося в ту минуту по его стене. Лихачёва почувствовала, как муж исчез. Только что он был в её тьме, огромный, горячий, рвущийся вверх, и вдруг пропал: под толщей камня и воды у тела нет тени, и зацепиться ей было не за что. Над обрывом взметнулось облако брызг и пыли, а Раиса не могла вдохнуть. Она звала Матвея в амулет и не слышала собственного голоса.

Геомант, почуявший её на краю скалы, выбросил навстречу каменное копьё. Тенебромантка ушла от него, даже не взглянув: тело двигалось само, а думала она только о Матвее. Прошла секунда, потом вторая, а любимый так и не появился.

Он вырвался из воды у подножия скалы, со сколотыми на плече пластинами, и полез вверх по развороченной кладке, а под когтями у него сыпалась крошка. Геомант встретил его на полпути: обрыв ощетинился каменными копьями, и два из них пробили Матвею броню на боку. Его это не остановило. Он выдрал копья из себя вместе с осколками пластин и одним прыжком взлетел на гребень.

Первый удар принял барьер геоманта, и Матвея отшвырнуло на камни. Он поднялся и бил снова и снова, вкладывая в каждый взмах всю тяжесть трёхметрового тела. Всё, что копилось в нём с зимы, ушло в эти удары: по барьеру побежали трещины, и на пятом он лопнул. Геомант успел обрасти каменной бронёй, однако Матвей вцепился в неё передними лапами, разорвал её вместе с тем, кто был внутри, и швырнул обе истекающие кровью половины с обрыва в море.

Из латунных решёток в нижнем ярусе кладки с шипением повалило жёлтое облако. Первым его заметил Ермаков и крикнул об этом в амулет, а Федот тут же приказал всем уходить выше. Гвардейцы за пару секунд запрыгнули наверх, на разбитые гребни стен, и газ достался раненым Каганата, лежавшим внизу среди обломков. Раиса слышала, как они кашляют, пока все до одного не задохнулись.

Вырвав из галереи панель бронестекла вместе с рамой, Матвей сбросил её во двор, и Меджлис остался перед ним без защиты. Первые люди Каганата кинулись к внутренним дверям, где их уже ждали гвардейцы Федота. Шакал успел выхватить пистолет и дважды выстрелить в темноту, туда, где только что стоял Матвей. Члены Меджлиса умерли быстро: на ишана, Шакала и ещё десяток людей с галереи бойцы тратили по одному удару. Хазнадара Ибрагимова Федот приказал пока не убивать. Старый каган Кутлуг не побежал: ноги его не держали, и он так и остался в своём кресле, вцепившись в подлокотники побелевшими пальцами.

— Я лишь подписывал то, что решали они! — выкрикнул номинальный лидер державы, и голос у него сорвался. Подбородок старика трясся. — Оставьте меня на троне, и Каганат подпишет всё, что продиктует ваш князь! Всё!

— Князь уже продиктовал, — бросил Федот и наотмашь рубанул топориком.

Уже через минуту голову кагана один из гвардейцев выставил на зубце над воротами, лицом к городу.

Алхимик Карабаев лежал у стены галереи. Отраву, убившую Михаила, он сварил на заказ, а каждый поставщик ядов для преступного мира ведёт записи: что продано, кому и когда. Такой учёт защищает его надёжнее любой охраны: покупатель, задумавший от него избавиться, знает, что тогда всплывёт и его собственное имя. С подобной страховкой не расстаются никогда, и Раиса нашла её у мертвеца под халатом, в кожаной сумке на ремне через плечо. Из этих записей Коршунов узнает, кто ещё в Содружестве покупает здесь токсичное варево, и Раиса забрала их для него.

На тело каждого из Меджлиса гвардейцы положили лист из бумаг Волкодава. Коршунов разобрал их ещё зимой, и всякому из первых людей Каганата достался тот, где говорилось, что связывало с Волкодавом именно его. Что эти бумаги теперь у Прохора, в Каганате знали все. Значит, лист на теле любому объяснит, кто убил покойного и за что.

Слуг и охрану с внешних постов оставили жить, и они расскажут, как всё было. Новый Меджлис составят из тех, кто всё это услышит, а каждый, кто окажется наверху, поймёт, что у Прохора есть бумаги и на него. На этом месть за Алтынкалу кончалась: следующий, кто тронет людей Угрюма, поставит на кон не только жизнь.

Теперь черёд дошёл до второй половины задач. Хазнадар сидел на полу галереи между двумя гвардейцами Федота, держа скрижаль на коленях. За спиной у него стоял Матвей в боевой форме, и Ибрагимов чувствовал затылком его тёплое дыхание.

— Половина моего личного счёта, — сипло выдохнул хазнадар, не оборачиваясь, и пальцы его стиснули края скрижали. — Нет, всё целиком! И я никогда не видел ваших лиц.

— Код, — отрезала Раиса.

Казна Каганата и личные деньги всего Меджлиса лежали в банках хазнадара, и как хозяин он мог распоряжаться там любым вкладом. Для этого требовалась скрижаль с доступом к кабинету владельца, а коды, как выяснила разведка, Ибрагимов держал в памяти, не доверяя бумаге. Именно поэтому он ещё и дышал.

Понимал это и сам хазнадар. Облизнув губы, он