Читать книгу - "Император Пограничья 33 - Евгений И. Астахов"

без шума, новые ничему не научатся. Мне нужно, чтобы урок усвоили все: и те, кто уцелеет, и соседи Каганата. Меджлис и его лучших бойцов вы уничтожите разом, на глазах у всего города. Работайте громко и грязно.

Стереть Ак-Сарай Раиса могла бы, не входя в него, с маяка или с моря. Тогда под обломками остались бы и слуги, и всё, что требовалось забрать из дворца, а утром город нашёл бы одни развалины и гадал бы, кто это сделал. Поэтому они с Матвеем шли внутрь: весь город должен был запомнить их в лицо и после этой ночи заикаться при одном слове «Угрюм».

Работать грязно Раиса умела и без приказа. Год назад она услышала бы в этих словах Прохора разрешение дать волю своей тьме, и он, похоже, помнил об этом, потому что, договорив, задержал на ней взгляд дольше, чем на Матвее.

Засаду в Ак-Сарае Каганату подсунула разведка Коршунова. Слух о скором ударе Угрюма по верхушке она пустила через вольных агентов, торгующих сведениями с любым покупателем, и Меджлис дорого за него заплатил. Сделку Меджлис принял за свою удачу, а не за приманку: ему казалось, что это он опередил Угрюм. Бежать Меджлису было нельзя: власть в Каганате держалась на силе, и уклонившийся от удара наутро терял и кресло, и подчинение людей. Поэтому верхушка и собралась в Ак-Сарае со всеми своими бойцами.

Пока засада ждёт, хозяин всегда держит часть людей в стороне, на дальних постах и в запасе. Когда же ловушка захлопывается, во двор выходят все, кого он припас. Среди прочих в Ак-Сарай приехал и хазнадар Ибрагимов, никуда не ездивший без крайне ценной скрижали.

Что их ведут, Раиса поняла ещё у причала и виду не подала. В порту ждали удара и смотрели во все глаза. Пропади двое приезжих из виду, их начали бы искать по всему городу, а вместе с ними и всех остальных, кто днём сошёл на берег. Поэтому она накинула на себя и на Матвея тень потоньше: наблюдатели должны были их видеть и думать, что гости ничего не замечают. Пока весь Ак-Сарай провожал их глазами, остальных не искал никто.

Эмир почуял бы сразу любую лодку у самых стен. Коршунов предупредил об этом заранее. Поэтому к самому дворцу Федот Бабурин и его дюжина усиленных гвардейцев морем не подходили. Высадившись засветло за мысом, они прошли к причалу кагана по камням у подножия обрыва. Ближе к полуночи гвардейцы, поднявшись по скале, заложили заряды под башни и под стену над морем. Оставаться там было нельзя: взрыв сбросит кладку с обрыва, и камни полетят на головы всем, кто окажется ниже. Поэтому, закончив, гвардейцы спустились и ушли вдоль подножия на север. Марья Брагина тем временем заняла маяк над бухтой, оставив смотрителя связанным под лестницей. Оттуда открывался живописный вид на весь двор.

Ак-Сарай Раиса изучила по чертежам Коршунова задолго до этой ночи. С запада двор, шагов полтораста в поперечнике, выходил к морю, и там над самым краем скалы тянулась крепостная кладка. С севера его закрывала внешняя стена, с востока поднимался главный корпус с галереей на уровне второго этажа. Городская дорога подходила с юга и уходила во двор под арку ворот, а по сторонам от неё стояли две башни из четырёх. Две другие высились над водой. Южный корпус западным крылом выходил к самому обрыву и нависал над морем. Рядом с ним на краю скалы выступала терраса, а ниже неё уступами сбегали к причалу кагана другие, поменьше.

Заряды сработали разом. Плиты двора подпрыгнули под ногами, и взрыв Раиса почувствовала раньше, чем услышала. Грохот догнал её через долю секунды и ударил в грудь так, что заложило уши, а следом пришла горячая волна воздуха с песком и каменной крошкой.

Обе башни над водой вздрогнули и начали оседать. Ближняя складывалась сама в себя, ярус за ярусом: нижние лопались, верхние проваливались в них, и площадка с пулемётом на вершине поехала вниз вместе с расчётом. Стрелок так и не отпустил гашетку, и последняя его очередь прочертила по небу дугу с трассерами, прежде чем всё исчезло в облаке пыли. Дальняя башня раскололась надвое. Наружная половина рухнула с обрыва в море, внутренняя завалилась во двор, и по белым плитам покатились глыбы камней размером с телегу. Прожекторы полетели вниз, кувыркаясь и рассыпая искры, их лучи метнулись по камню, по небу, по лицам и погасли один за другим.

Следом поддалась стена над морем. Трещина пробежала от одной разбитой башни к другой, и почти вся кладка между ними, с зубцами, бойницами и стрелками на гребне, медленно отвалилась от двора и поползла с обрыва. Люди на ней кидались прочь от края, падали, цеплялись за камни, уходившие вместе с ними. Внизу стена ударила в воду, и над скалой поднялся столб пены выше крыш.

Белая пыль от ракушечника встала над двором, густая, как мука. Со стен и с крыш корпусов посыпались люди: одних сбросило ударной волной, других сшибло летящим камнем, третьи прыгали сами, подальше от трещин, расползавшихся по кладке. Кто-то выл под придавившей его глыбой, кто-то кричал в амулет связи, требуя ответить, кто атакует и откуда.

Раиса уже двигалась. Плиты двора ожили ещё до взрыва, и теперь там, где она стояла секунду назад, из камня выстрелили шипы в человеческий рост: геомант удержал у себя под ногами кусок стены над самым обрывом и бил оттуда наверняка, пока все смотрели на море. Раиса ушла от них кувырком, и острия лишь вспороли ей рукав.

Рядом с треском лопнула ткань: Матвей сбросил человеческий облик на первой же детонации. Сдерживаться этой ночью не требовалось ни ему, ни ей. Выросший над шипами трёхметровый медведь-богомол в броне из костяных пластин, с глазами по всей голове, проломил собой каменный частокол, которым геомант пытался его запереть, и рванул к воротам.

С террасы ударило море. Гидромант поднял воду из-под обрыва и хлестнул ею по скале под проломом: струи толщиной в руку, способные срезать камень, прошлись по уступам, откуда после взрыва полезли бы наверх штурмующие. Логичный ход, но там никого не обнаружилось. Гвардейцы Федота поднялись по северной стене снаружи, пока прожекторы заливали двор, и последние минуты провисели под самым гребнем. С первым же взрывом они перемахнули через зубцы за спины стрелкам, обернувшимся к морю. Гидромант погнал воду туда, и тут с маяка хлопнула винтовка Брагиной: пуля вспыхнула искрами на его барьере. Защиту Магистра она не пробила, но на миг отвлекла его, и гвардейцам этого хватило, чтобы вырезать караул на стене.

Усиленные бойцы