Читать книгу - "Мелодия огня и ветра. Том 2 - Акили"

и камнями. На месте, где лежали сжавшиеся тела принца и принцессы, растеклась и подсохла лужа крови. Возможно, люди решили, что объекты их ненависти мертвы, а потому начали понемногу расходиться.

Князь Ошранд ушёл давно. Сюн сидел до последнего и не мог заставить себя пошевелиться. Несмотря на слова Ошранда, глядя на кровавые шелка принцессы, Сюн совсем не был уверен, жива ли она. Жив ли заслонённый её телом Эмин? Сюн хотел подойти к ним, проверить, унести оттуда, исцелить… но никто ему не позволит.

Лань… Вэй не позволит случиться с ней тому же самому. Нет, ведь? Значит, Лань в порядке. Но что Сюн скажет ей, когда она спросит про сестру и брата?

Когда на площадь наконец-то вышли двое солдат и склонились над принцем с принцессой, Сюн почти перестал дышать. Солдаты обернулись к остальным и кивнули. Живы. У Сюна отлегло. Принцесса вцепилась в брата как тигрица, и удалось не сразу расцепить её хватку. Её и Эмина схватили за руки и потащили прочь. На нагретых солнцем камнях потянулись новые кровавые разводы.

– Да как после такого можно выжить…

– Не волнуйтесь, господин Сюнлин.

Голос позади заставил Сюна вздрогнуть и резко обернуться.

– Княжна Амэя? – Оказывается она тоже оставалась до последнего.

– Их подлечат. Немного. Мой отец не даст им умереть так легко.

– Что их ждёт в Хаидаркане?

– Очень тяжёлая жизнь, – вздохнула Амэя.

* * *

Сюн летел в Ванлинд как стрела, сорвавшаяся с тетивы. Все его мысли были о Лань.

Принцесса Виета и принц Эмин покинули Шуйфен живыми, но покалеченными. Сюну не позволили подойти к ним близко, не дали сыграть для них мелодию исцеления. Когда их уносили, Сюну на миг показалось, что Эмин смотрит на него. Мог ли мальчик издалека приметить Сюна? Что он подумал? Его любимая сестра сказала, что Сюну можно доверять, а в итоге Сюн ничего для него не сделал.

Как горько, что ребёнок должен расплачиваться за то, чего не делал. Расплачиваться лишь из-за того, где родился. Как и его старшая сестра. Но что с Лань? Как она?

Сюн почти с неохотой останавливался на ночь, рано вставал и снова в путь. Копыта коня взметали веер дождевых капель. Ветер путал волосы. Белые рукава покрывались дорожной пылью. Когда впереди показались стены и ворота Кины, Сюн ударил коня по бокам и ускорился.

Лацуо всё это время следовал за ним молчаливой тенью, а Сюн не пытался с ним разговаривать, слишком волновался о Лань, и Стражу не понять его тревог. Когда Сюн почти на ходу спрыгнул с коня и взбежал по лестнице княжеской резиденции, только тогда Лацуо позволил себе остановиться и спокойно отвести лошадей в конюшню. Он отчитается перед князем после его брата.

Сюн остановил первого попавшегося слугу и узнал, что Вэй сейчас в своём старом кабинете. Он ещё не успел занять отцовский. Туда дорогу Сюн знал и заставил себя не сорваться на бег, а пройти по коридорам быстрым шагом. Даже пытался улыбаться встреченным обитателям резиденции, но выходило плохо. Образы того, что он видел на площади в Шуйфене, не отпускали даже во снах.

Сюн чуть не ворвался в кабинет без предупреждения, но вовремя себя одёрнул и постучал. Получив разрешение, он быстро распахнул дверь так, что Вэй вздрогнул от неожиданности.

– Брат? Ты уже вернулся? – Вэй осмотрел его взбудораженный бледный вид, и страшная догадка посетила его. – Что с тобой? Неужели Ошранд?..

Сюн помотал головой и сделал глубокий вдох, но подавился воздухом.

– Так. Это никуда не годится. Давай ты сперва отдохнёшь, поешь, а потом всё расскажешь…

– Вэй, что с Лань? – перебил его Сюн.

– Лань? Жива и здорова. – У Сюна отлегло от сердца. – И в темнице.

– Что?

Вэй развёл руками.

– А чего ты ожидал? Не мог же я просто взять и посадить её под домашний арест. Этого бы не поняли ни наши люди, ни чужие. Не волнуйся ты так. Аилань там никто не обижает. Я велел никого к ней не пускать, так что она в безопасности.

Сюн вздрогнул. Картина разъярённого народа и забитых камнями узников тут же встала перед глазами. Вэй внимательно наблюдал за его лицом, коротко вздохнул и пододвинул к нему второй стул.

– Садись. Не хочешь отдыхать – рассказывай. Что произошло в Шуйфене?

И Сюн рассказал – всё, что видел и слышал. Иногда он делал короткие паузы, закрывал лицо ладонями, чтобы взять себя в руки. Когда описывал подробности, то даже голос подводил.

Вэй слушал внимательно и не перебивал. По мере рассказа на его лице иногда отражалась печаль. Когда Сюн закончил, Вэйлин положил руку ему на плечо и сказал:

– Жаль, что тебе пришлось всё это увидеть. Война оставляет глубокие следы в сердцах людей, и они не заживут так быстро.

– Но почему всё так? Мы тоже были на войне, но мы бы так не поступили.

– У нас есть возможность и даже обязанность видеть больше одной грани. Те люди, чья жизнь проста и не выходит за пределы их дворов предпочитают и мыслить просто. Добро и зло, чёрное и белое. С этим ничего не поделаешь. Ты сделал всё, что мог. Поэтому иди отдыхай и… – Вэй заметил на плече Сюна вышивку – влекомый ветром одуванчик. Сюн всё ещё носит этот плащ. – И навестишь Лань завтра. Всё, иди. Потом поговорим ещё.

Сюн вышел от Вэя, пошатываясь от усталости, но отдыхать не пошёл. Он накинул капюшон и направился прямо к городской темнице. Стража его узнала и не препятствовала, когда он попросил проводить его к принцессе Аилань. Его отвели в самый дальний и глубокий конец темницы, куда не проникает ни лучика света, и когда показали на камеру, Сюн сначала и вовсе не увидел там человека.

Но потом она шевельнулась, и Сюн разглядел грязную одежду, что когда-то была чёрно-золотым атласным платьем. Сюн ещё помнил его на ней в день, когда они были посланниками своих княжеств. Каштановые волосы больше не уложены в причёску и не украшены золотыми заколками, а взлохмачены и висели грязными сосульками. На запястьях вместо искусных браслетов железные кандалы.

– Почему цепи не сняли? – нахмурился Сюн.

– Пытались, господин, но она никого к себе не подпускает. Особенно как узнала, что принца с принцессой в другое место увезли, – ответил тюремщик.

– Дайте я. Где ключ?

– Да там