Читать книгу - "Мелодия огня и ветра. Том 2 - Акили"

крови глазами Виета рыскала в поисках спасения, но натыкалась взглядом лишь на искажённые ненавистью лица и изрыгающие проклятья глотки.

– Убийцы!

– Императорское отродье!

– Сгорите в бездне! Поделом!

Спасения не было.

В какой-то момент в голову пришла ужасающая мысль, и Виета ещё крепче прижала Эмина лицом к себе и надавила, чтобы быстро, чтобы безболезненно… Но Эмин начал сопротивляться и отталкивать её слабыми руками. Просипел задыхающийся голос.

– Виета… я не хочу умирать.

Она с шумом выдохнула и отпустила брата. Собственный поступок привёл её в ужас. Эмин с мокрым и грязным лицом смотрел на неё обречённым взглядом.

– Прости. Прости меня! Прости…

Они снова обнялись. Виета накрыла Эмина собой и решила во что бы то ни стало вытерпеть. Как угодно. Сколько угодно. Но вытерпеть.

«Да благословит небо Золотую Свечу».

– Убийцы!

Камни продолжали лететь.

«Спасибо вам. Вы спасли нашу семью!»

– Императорские отродья!

«Мы будем молиться о вашем благополучии».

– Сгорите в бездне!

«Запомни, Аилань. Когда миру приходится худо, его спасёт милосердие»

– Сдохните в муках!

Толпа ревела. Камни продолжали бить.

16. Замысел, рождённый в ночи

Сюн смотрел на площадь с высокой трибуны, и его трясло.

– Почему вы не остановите это? – спросил он князя Ошранда.

– Зачем?

– Их же убьют!

– И что?

Сюн подавил внутри волну возмущения. Вэй предупреждал, что с князем Ошрандом бесполезно говорить о милосердии, у Ошранда его просто нет. Этот человек прислушается лишь к голосу выгоды и здравого смысла.

Сердце Сюна бешено стучало.

– Разве вы не уговорились отправить их в Хаидаркан? Для чего же было везти принца с принцессой сюда, чтобы просто убить? Это можно было сделать и у Башни Полной Луны.

– И лишить мой народ права на справедливое возмездие? Разве я мог так поступить со своими людьми? Они тоже имеют право на справедливость.

Сюн резко взмахнул рукавом на происходящее:

– Но это не справедливость. Это расправа! Даже меч палача был бы милосердней.

– Милосердней? К отродьям Редаута не может быть милосердия.

– Князь Ошранд, вы обещали, что узники отправятся в Хаидаркан. Но такими темпами они не доживут и до вечера! Остановите судилище. Или ваше слово перед князьями ничего не стоит?

– Мальчик, – медленно произнёс Ошранд. – Распоряжаться будешь у себя в горах, а здесь не мешайся под ногами.

Сюн посмотрел на площадь. Белые шелка принцессы уже сплошь превратились в красные. Белокурые волосы слиплись от крови. Она стояла на четвереньках, прикрывая голову руками, а своим телом брата. Эмин сжался под ней в маленький дрожащий комок. Сюн бросил умоляющий взгляд на княжну Амэю, но она сделала вид, что не заметила и сидела с каменным лицом, сжав губы в тонкую линию.

– Вэй, как же я смогу его остановить?

– Точный ответ на этот вопрос не знаю даже я, брат. Но одна идея есть. Знаешь, Ошранд ведь не должен был унаследовать трон. Лет двадцать назад недалеко от Элдинга случился бунт против его брата-князя. Говорят, разъярённая толпа почти растерзала его на части. Вместе с князем погибла его супруга и её сестра – первая жена Ошранда. Так Ошранд и стал князем. Не знаю, что он почувствовал, когда получил известия, но…

Сюн глубоко выдохнул, чтобы унять колотящееся сердце и заговорил как можно спокойнее.

– Князь Ошранд. Вы создаёте опасный прецедент. Он может пойти далеко за пределы ваших земель. Как член княжеской семьи я не могу это игнорировать, – повторил Сюн слова Вэя.

– Какой ещё прецедент? – заинтересованно склонил голову Ошранд.

Он не дурак, уже понял, что Сюн просто хочет остановить расправу. И даже внезапный официальный тон не удивил. Но Ошранд – охотник, игрок. Он любит смотреть на потуги противника, прежде чем полностью подавить его, а потому позволил Сюну высказаться, раз уж тот не сдаётся.

– Стоит допустить одну публичную расправу сейчас, и завтра будет другая. И кто тогда станет её объектом?

Лицо Ошранда вмиг потемнело.

– Мальчишка… ты на что намекаешь?

Сюн прикусил язык, поняв, что допустил ошибку. Или не ошибку? Он вообще не особо осознал, что только что сказал. Просто повторил слова Вэя. Княжна Амэя бросила на него странный взгляд.

– Я… – замялся Сюн. – Князь Ошранд, я имел в виду: стоит толпе вкусить крови, как её уже будет не остановить. Жизней двух людей не хватит, чтобы удовлетворить эту жажду, может разгореться бунт. Хватит ли ваших сил остановить его? Лучше пресечь сейчас. Пока принц и принцесса живы, они – объект народного гнева. Погибнут – и вы не удержите море ненависти в своих ладонях.

Ошранд внимательно следил за Сюнлином, но тот больше не нашёлся, что ответить. Поняв, что продолжения не будет, и противник выложил все аргументы, Ошранд ослабил хватку:

– Разумеется, мне известно, что толпа глупа и кровожадна. Именно поэтому я могу ей управлять. Мальчик, на твоём месте я бы вместо пустых возражений, учился бы у меня.

– Прошу, поделитесь со мной своей мудростью, – без эмоций ответил Сюнлин.

– Посмотри. Я дал толпе, как ты говоришь, объект для ненависти. Чашу народного гнева иногда нужно опорожнять. Если вмешаться в этот бурный поток, то сметёт и тебя. Но смотри внимательнее.

Сюн снова перевёл взгляд на площадь. Принцесса Виета и принц Эмин отползли к колоннам, за которыми по ним прилетало не так много камней. За одной даже удалось спрятаться. Спрятаться?

– Видишь? Это как подвесить яблоко перед мордой осла. Надкусить немного может, но съесть полностью – никогда. Когда люди наиграются, отродья отправятся в Хаидаркан, как я и сказал. Всё ещё хочешь обвинить меня в том, что я не держу обещания?

– Я бы не посмел.

– Пф, однако посмел. Что ты, что твой брат мните себя самыми умными. Мой сын тоже мнил, и вот чем кончил. Его убийцы не отделаются так легко. Все отродья императора будут влачить своё существование среди глубоких вод и жара огня10[10], насколько их хватит. И в конце концов сгинут в бездне. Надеюсь, когда это случится в Ванлинде, я получу весть.

По телу Сюна пробежала дрожь. Ошранд почувствовал удовлетворение, но вместе с тем и лёгкую досаду. Как ни прискорбно, эту добычу добивать нельзя.

К вечеру толпе действительно надоело голосить и бросаться. Вся площадь была усеяна мусором