Читать книгу - "Император Пограничья 33 - Евгений И. Астахов"

Старик не поздоровался.

— Под Астраханью я весьма однозначно объяснил тебе, князь: покуда я жив, Орде единой не бывать, — проговорил он ровно, будничным голосом. — Отсюда я лечу в степь. Сейчас с Ордой ещё можно покончить малой кровью.

Он помолчал и добавил:

— Она до сих пор цела по одной причине. В дельте я выставил тебе счёт, и ты принял его на себя, не оправдываясь и не сваливая вину на других. Сердце у тебя при этом билось ровно, а тех, кто меня не боится, я давно не встречал. Потому сначала я решил тебя выслушать.

Задуманное им объяснять мне не требовалось. До следующего похода Орды старик, по его же словам, не доживёт. Когда его не станет, границу одним именем уже не прикрыть, а родне в Омске её не удержать вовсе. Собранная Орда под сильным ханом лет через десять двинется на Омск, а оттуда дальше, в Содружество. Пока Дондуков жив, её можно разбить так же, как у Иртыша, за одну ночь, и медлить он не мог. «Малая кровь» в устах человека, положившего на переправе восемнадцать тысяч, означала одно поле мёртвых вместо десяти лет войны.

Перед глазами встали родовые курганы Среднего жуза, худой Кенжебек в великоватом отцовском шлеме и седой аксакал на белой кобыле, первым из старейшин поехавший навстречу хану. Жалости к ним я не испытывал: эти люди были мне чужими. Дело было не в них.

— Я обещал хану помочь собрать Орду, — ответил я. — Под нож её не отдам. Хотите попасть в степь, начните с меня.

Воздух над полем загустел. За спиной кто-то коротко выругался и шмыгнул носом: у охраны возле вертолёта пошла кровь, а драться старик ещё и не начинал. Я пришёл в тихую и холодную ярость, проясняющую голову. Металл в моём домене отозвался сам, без приказа, и обшивка машины вместе со стволами в руках гвардейцев загудела натянутой струной. Ещё одно такое слово с любой стороны, и здесь начнётся поединок.

Расклад я знал. Архимагистр против Грандмагистра продержится недолго, а гвардейцы умрут раньше, чем поднимут оружие. Обычной магией и сталью Дондукова не достать, и единственный шанс убить его давало Королевское проклятье, древнейшее заклинание моего рода, сжигающее жизненную силу мага и превращающее её в копьё первозданного пламени. Привязанный к моей крови Фимбулвинтер частично принимает откат на себя, поэтому четверть этой силы через меч бьёт не слабее половины, пропущенной через тело. Так я добил Хлада, но перед этим мы долго изматывали его боем. Дондуков полон сил, и против него отдавать придётся вдвое больше. За четверть я заплатил неделей комы, а половина уложила бы меня на год, как когда-то после Мора. Это если удар прикончит старика. Если нет, он добьёт меня раньше, чем я упаду. Я положил ладонь на рукоять и потянул силу к руке. Руны на гарде разгорелись ярче, вены на запястье потеплели.

Старик, понимавший расклад не хуже меня, наверняка слушал моё сердце, бившееся так же ровно, как в дельте. От гемоманта не могло укрыться и то, как жар в моих венах потянулся к мечу. Значит, он знал, что я не блефую и за слово, данное хану, буду драться. Ударив первым, я лёг бы сам или оставил бы Омск без того, кто его прикрывает. Я решил убедить его, не снимая руки с меча.

— В дельте вы спросили, кто будет управлять Астраханью после моей смерти, а потом велели подумать, нужна ли мне такая ноша, — сказал я. — Так говорят тому, кому собираются оставить свою. Убьёте меня здесь, и передавать её станет некому.

Тёмные, как ночь, глаза долго смотрели на меня в упор. Потом старик разжал невидимую хватку, и я унял металл в пределах моего домена. Я снял ладонь с рукояти, и руны на гарде потускнели. За спиной Евсей шумно втянул воздух.

— Говори, — бросил Дондуков. — Зачем тебе Орда?

— Вырезав степь, вы убьёте тех, кто ходит в набег, — я выдержал его взгляд. — А то, что их туда гонит, останется. Лет через двадцать за тем же пойдут их внуки, а вас уже не будет.

— Жадность, — уронил старик. — Уж в чём, а в степной крови я разбираюсь.

— Голод, — поправил я. — У степи нет ни городов, ни заводов. Каждый Гон она пересиживает в естественных укрытиях, Твердынях, и теряет тысячи. Реликты, собранные на местах старых Волн, сбывает перекупщикам за треть цены. Чего она не может ни сделать сама, ни купить, то берёт набегом или зарабатывает наймом на чужих войнах. Сотни Тогума годами ходили на ромашкинские промыслы, и Урусов в Бугульме до сих пор держит сорок застав и хоронит своих десятками. Младший жуз прошлым летом стоял под Астраханью за деньги Вадбольского.

Старик слушал, чуть склонив голову набок, и я видел, что он считает вместе со мной.

— Кочевник идёт в набег, чтобы дожить до весны, — продолжил я. — Реликты степи я покупаю по честной цене, и доля каждый год поступает в казну жуза. Аға хан будет строить крепости и города вместо того, чтобы отсиживаться в ущельях, а оружие из Холодного железа сбережёт его людей в Гон. У кого есть дом за стеной, склад и доля с угрюмского рынка, тот в набег на нас не пойдёт: нажитое с собой не увезёшь, и при нашем ответном ударе оно сгорит первым.

— Гладко стелешь да жёстко спать, — хмыкнул старик.

— Деньги, договоры и долги удержат осевшую Орду от войны с Содружеством, — закончил я. — Я проведу через степь железную дорогу и опутаю оба государства тонкими цепями взаимных обязательств, так что крах одного больно ударит по другому. Связанные так тесно соседи не бросаются в набег наобум и не начинают войну, не подсчитав возможных потерь и убытков. Страх перед вами для этого не нужен. Да и действует он недолго, лет пятьдесят, вы сами так сказали хану. Иртыш в кочевьях запомнят на тот же срок, что и ваш прежний ответ шедшим на Омск: о нём рассказывают уже третьему поколению, а Барак всё равно снялся с места.

Как сохранить Орду, не подставив под удар Содружество, я объяснил, а зачем она мне самому, ещё не сказал. Без разговора о Бездушных тут было не обойтись, и я рассказал Дондукову, что у них есть свой мир и в наш они приходят через порталы, а над ними стоит тот, кого я называю Тем-кто-за-Гранью. Его голос