Читать книгу - "Лучший травник СССР 4 - Сергей Александрович Богдашов"

вопросах он не хуже наших профессоров разбирается. А его кандидатская по крови прямо на докторскую тянула. Очень мощная работа!

— И что интересного наш коллега из Свердловска поведал? — рассеянно затянулся тот, что постарше, якобы внимательно вглядываясь в клубы расплывающегося дыма.

— Так вот, — молодой врач чуть подался вперёд, понижая голос, хотя в курилке, кроме них двоих, никого не было. — Звонил я ему недели две назад. Просто так, поздравить с повышением. А он мне с ходу: «Слушай, а ты знаешь, что у нас в Свердловске палец вырастили?» Я чуть трубку не выронил. Думал, шутит. А он говорит: «Нет, серьёзно. Мужику культю осколком отрезало ещё в Афгане, а теперь на ней новый палец растёт. Настоящий, с ногтем и суставом».

Старший хмыкнул, стряхивая пепел в жестяную банку из-под кофе, стоящую на подоконнике.

— И ты поверил?

— А чему тут верить? Я его знаю лет шесть. Он врать не станет. Говорит, сам видел. Снимки делал. Анализы брал. Там всё сходится. Ткани растут с нуля. Не рубцуются, не наращиваются поверх, а именно растут. Как у ребёнка.

— У ребёнка, — эхом повторил старший. — Слушай, а ты не думаешь, что это… — он покрутил пальцем у виска.

— Думал. Сначала. А потом он мне ещё одну вещь сказал. У них там, в Свердловске, главврач обкомовской больницы в учениках ходит. У какого-то травника. И этот травник уже не только пальцы растит. Он рак лечит. И лейкоз. И ещё что-то такое, о чём мой коллега говорить отказался. Ещё и удивился, что мы про него не знаем, а вроде, как должны бы знать. Вроде, как бывал он у нас, в «Кремлёвке», и не раз. Даже переспросил пару раз, пока я не заверил, что точно не знаем и не видели такого.

Старший замолчал. Сигарета в его руке дотлела до фильтра, он даже не заметил. Потом спохватился, затушил и потянулся за второй.

— Ты понимаешь, что это значит? — спросил он тихо, почти шёпотом.

— Что?

— Что если это правда, то мы с тобой — дураки. Сидим тут, в «Кремлёвке», лечим номенклатуру от ипохондрии, простатита и подагры, а где-то в тайге мужик в лаптях делает то, что мы и во сне не видели. И делает не на словах, а на деле.

— Ну не в лаптях, — усмехнулся молодой. — Он егерь. И «органы» за ним приглядывают. Мой коллега говорит, что к нему даже из Москвы приезжают. Только не афишируют. Он мне это не впрямую сказал, но на «птичьем языке» вполне дал понять.

— Ещё бы афишировали, — старший нервно затянулся. — Представляешь, что будет, если об этом узнают? Очередь выстроится от Свердловска до Кремля. И знаешь, кто в ней будет первым? Наши пациенты. Те самые, которые нас с тобой на работу взяли.

— Так, может, это и хорошо? — молодой пожал плечами. — Если он умеет то, чего мы не умеем, пусть лечит и учит. Пусть делится. Мы же врачи. Мы должны лечить. А не должности делить.

Старший посмотрел на него долгим взглядом. Потом засмеялся — негромко, с горечью.

— Ты ещё молодой. Думаешь, если кто-то нашёл золотую жилу, он сразу побежит делиться? Нет, братец ты мой. Он будет сидеть на ней и ждать. Пока к нему придут с поклоном. Пока он станет незаменимым. А потом — посмотришь — этак он и до Политбюро доберётся.

— И что тогда?

— Тогда мы с тобой будем сидеть уже не в этой курилке и вспоминать, как в восемьдесят втором году какой-то егерь из-под Свердловска лечил рак травами. И смеяться над тем, что не верили. Потому что для нас это будет уже не новость, а анекдот. Только анекдот грустный. И смеяться там нужно будет самим над собой.

Молодой хотел что-то возразить, но в коридоре послышались шаги. Оба разом затушили сигареты и сделали вид, что обсуждают историю болезни. Дверь открылась, вошла медсестра с папкой.

То, что врачи здесь, было понятно. Медики совесть имеют и свои халаты оставляют снаружи, на вешалке, чтобы они табаком не провоняли.

— Иван Петрович, там ваш пациент жалуется на давление.

— Иду, — старший поднялся, бросил взгляд на молодого. — И ты это… Не звони больше своему свердловскому коллеге с рабочего. А то знаешь, как бывает. Сегодня он тебе про пальцы, а завтра ты — про то, что тебе не положено знать. И уже не по телефону, а в казённом кабинете и с лампой в глаза.

Он вышел. Молодой остался сидеть, глядя на едва дымящийся окурок в банке. И думал о том, что где-то далеко, в уральской тайге, живёт человек, который умеет то, чего не умеют они, дипломированные врачи. И он невольно поймал себя на мысли, что всерьёз чему-то учиться уже не так-то сильно хочется.

Сейчас он работает в лучшей клинике Союза. Оброс связями. Летом с женой на месяц поедет в Болгарию, на Золотые Пески. А осенью, как обещал тесть, на заводе его очередь на машину подойдёт. Родители сказали, с деньгами помогут. И вот когда столько важных дел вокруг, то затея с поездкой в таёжную глухомань отчего-то перестаёт казаться хорошей идеей.

* * *

Помощник нашего участкового милиционера притарахтел ко мне после обеда на их служебном мотоцикле, давно уставшем жить.

Молодой парень, только после армии, оттого старательный до жути. Кстати, немного лицом на нашего участкового похож. Пусть не сын, но чую, что-то вроде племянника ему будет.

— Жалоба, значитца на вас, Александр Сергеевич, — чисто по-деревенски пояснил он свой визит.

— И кто же у нас в жалобщиках? — хмыкнул я в ответ.

— Красноуфимский райздравотдел. Обеспокоены они, что вы занимаетесь неправомерной врачебной деятельностью и требуют тщательной проверки.

— А чтож они сами не явились?

— А на каком основании? Это они в больницу какую могут с проверкой заявиться, или в фельдшерский пункт, которые у них по ведомству проходят, а вы к их епархии не относитесь, — хитровато улыбнулся помощник участкового, и я понял, что он вовсе не такой, каким кажется.

Да, отыгрывает этакого простофилю, а сам себе на уме. Всё же заранее просчитал, и уже наверняка сформировал в голове отлупную бумаженцию для райздрава, выдержанную в сухом минималистичном стиле официоза.

— Ну, раз жалоба, значит, будем разбираться, — я кивнул на стол