Читать книгу - "Лучший травник СССР 4 - Сергей Александрович Богдашов"

— Ничего. Пока. Я хочу понять, кто это. А потом — поговорить. Без стрельбы и угроз. Просто поговорить.

— А если не захотят говорить?

— Тогда я приму меры. Но не такие, как они. Я просто сделаю так, чтобы им стало не до меня. Добавлю им личных забот.

Дроздов хмыкнул — кажется, одобрительно.

— Ладно. Жди. Через два-три дня дам ответ.

Он отключился. А я сел на крыльцо и посмотрел на лес. Воланд подошёл, положил голову мне на колени. Я погладил его за ухом и сказал:

— Ничего, пёс. Разберёмся. Мы же с тобой всегда разбираемся.

Дроздов позвонил на третий день, как и обещал. Голос у него был не то чтобы встревоженный, но какой-то слишком уж собранный — так он говорил, когда новости были не из приятных.

— Александр Сергеевич, есть информация. Не по телефону. Могу подъехать завтра к обеду.

— Жду.

На следующий день майор приехал, как всегда, без предупреждения, но я уже знал: будет. Воланд встретил его у ворот спокойно, даже хвостом вильнул — признал. Мы сели на кухне, Таня поставила чайник и ушла в теплицу, понимая, что разговор не для её ушей.

— Ну, — я отхлебнул чаю. — Кто?

— Ковалёв, — Дроздов достал из папки лист с машинописным текстом. — Пётр Ильич Ковалёв. Заместитель начальника общего отдела в Госкомспорте. Не Борис Аркадьевич — тот, как выяснилось, к вашему делу отношения не имеет. А вот Ковалёв — имеет. Причём самое непосредственное.

— И что он?

— В Свердловск он приезжал три недели назад. Официально — по линии повышения квалификации спортивных кадров. Встречался с областным спорткомитетом, посетил пару стадионов. Но это — для отвода глаз. На самом деле он встречался с людьми из областного охотнадзора. Два раза. Один раз — в ресторане «Уральские пельмени», второй — на квартире у начальника охотнадзора. О чём говорили — неизвестно. Но после этих встреч вашим участком вдруг заинтересовались сразу три инстанции: райздравотдел, прокуратура Красноуфимска и, что самое интересное, областное управление охотничьего хозяйства.

— То есть кто-то будет пытаться надавить на меня через службу?

— Похоже на то. Ковалёв — не последний человек в Госкомспорте. У него связи в ЦК, в Моссовете. И, что важнее, он вхож к некоторым врачам из «Кремлёвки». К тем самым, которые вами интересовались.

— Иван Петрович?

— Возможно. Но доказательств нет. Ковалёв — не Иван Петрович. Он — исполнитель. Кто-то попросил его проверить, чем занимается егерь из-под Красноуфимска. И заодно — создать проблемы.

Я отставил чашку и посмотрел в окно. За стеклом Таня возилась с кубинскими ростками, что-то напевая. Воланд спал на крыльце. Лес стоял тихий, спокойный. А где-то в Москве сидел человек, который решил, что может играть со мной в такие игры.

— Что вы можете сделать? — спросил я.

— Пока — официально ничего. Ковалёв — не преступник. Он чиновник. Если мы начнём его копать, он это почувствует и начнёт копать в ответ. А у него хватает возможностей. Москва, сами понимаете.

— Значит, будем ждать?

— Нет. Будем действовать иначе. Я передам в Москву информацию о том, что Ковалёв превышает должностные полномочия. Не по вашей линии — по линии охотнадзора. Это не уголовное дело, но этого хватит, чтобы его одёрнули. Намёком. Пока — тихо. Без шума. А вы — сидите на кордоне и не высовывайтесь. Пусть он думает, что мы ничего не заметили.

Я кивнул. Дроздов допил чай и встал.

— И ещё одно. Ковалёв — не один. За ним кто-то стоит. Влиятельный. Кто-то, кто хочет знать, что вы умеете. И, возможно, использовать вас в своих целях. Пока это только интерес. Но если они поймут, что вы отказываетесь играть по их правилам — начнут давить сильнее.

Он уехал. Таня вернулась и, посмотрев на меня, ничего не спросила — просто села рядом и положила голову мне на плечо.

— Всё будет хорошо, — сказала она тихо.

— Знаю, — ответил я. — Но сначала будет не просто.

На самом деле мне просто не верилось, что столь высокопоставленные фигуры вдруг проявили интерес к моей незначительной персоне. Не должно такого быть.

Или я попросту не знаю чего-то очень важного, где мои умения переплелись с высшими слоями внутренней политики страны.

* * *

Ответ из Академии пришёл в конце мая, когда в лесу стояла такая влажность и духота, что даже птицы замолчали.

Я сидел на крыльце, отдыхая от приготовления большой партии зелий, когда услышал знакомый звук мотора.

Таня приехала и свежую почту привезла. Среди писем выделялся конверт, размерами заметно больше обычного, с печатью и логотипом Академии Наук СССР.

— Что там? — не стала жена скрывать любопытства.

— Пока не знаю. Но, судя по печати, что-то важное. — я вскрыл конверт.

Внутри был официальный документ на двух страницах, с угловым штампом Академии Наук СССР и подписью академика-секретаря отделения биологии. Я пробежал глазами первые строки, потом вернулся и перечитал медленнее то, что было написано уже по существу.

«…Рассмотрев доклад Звягинцева П. А. и Соколова А. С. о методах биологической борьбы с иксодовыми клещами, отделение биологии постановляет: признать работу актуальной и имеющей практическое значение. Рекомендовать к внедрению в Свердловской области с последующим распространением на другие регионы…»

Я опустил бумагу и посмотрел на Таню.

— Ну? — нетерпеливо спросила она.

— Одобрили. Программу одобрили. И меня.

— Как — тебя?

— Вот, — я протянул ей документ. — «Назначить Соколова А. С. внештатным научным консультантом при лаборатории экологии и эволюции Уральского научного центра». Официально. С окладом, с печатью. Я теперь не просто Травник. Я — научный консультант.

Таня прочитала, потом посмотрела на меня. И вдруг рассмеялась.

— Ты? Консультант? Сашка, да ты же в институте последний раз был, когда за кристаллами ездил!

— Ну, так я и не профессор. Я консультант. Консультирую. Травы, муравьи, клещи. Всё по делу.

— И что это меняет?

— Всё, — я встал и прошёлся по двору. — Теперь у меня есть бумага. Официальная. Если кто-то захочет меня тронуть из научного мира — ему придётся объяснять, зачем он трогает научного консультанта Академии Наук. А это, знаешь ли, уже совсем другой разговор.

Таня подошла и обняла меня.

— Значит, ты теперь важная шишка?

— Шишка не шишка, но