Читать книгу - "Капля крови на бусине дзи - Элла Чак"

где Хэй Лю проткнула сосна. Монахам запрещено покидать храмы-близнецы, чтобы никто не выведал у них тайну семидесяти стилей каменного боя. Лян Фан считал, что за одну жизнь не освоить и одного, не то что два или все семьдесят.

– Сверчок! Куда ты меня ведешь?

Я бежала за насекомым, понимая, что нахожусь на том же поле, где демонические армии Му Синь и подвластные ей теневые сколопендры разгромили армию Гуань Юя, убивая ради удовольствия.

Как там сказала Му Синь? Все люди делятся на две половины? И она не продолжила фразу. Она срывала с плеч головы ради наслаждения, как в детстве я срывала желтые соцветия рапса.

Что-то резко приблизилось. Было на горизонте – и вот уже напротив. Это сосна… сосна, обнесенная шатром, которой проткнули Хэй Лю: остатки одежды молодой женщины все еще развевались на окровавленных ветвях кроны.

Ноги несли меня мимо: огороженное место преступления, полицейские мигалки, лицо Лян Фана, когда он впервые услышал, как именно погибла женщина.

– Фа-а-а-ан! – закричала я.

Он обернулся, сотканный из ребристого тумана, и побежал за мной. Его длинное черное пальто нараспашку развевалось, пока ботинки погружались в раскисшую на утреннем тумане землю. Он двигался как в замедленной съемке. Бежал он, бежала я, мы пронзали одно кольцо за другим, пока вокруг нас сменялись картинки воспоминаний Лян Фана. Словно я нахожусь внутри куба, где на всех шести стенках транслируется одна и та же картинка, звучащая забытой песнью, раскатистым эхом глубинной памяти.

– Юншэн, – Лян Фан поднялся с узкой койки общежития, откладывая книгу, – куда ты на ночь глядя?

– Ты знаешь, – ответил тот, примеряя то одну кепку, то другую.

– Пришла очередная посылка, – кивнул Лян Фан на ящик между письменным столом и кроватью друга возле противоположной стены.

– Опять доставил неизвестный?

Лян Фан кивнул:

– Неизвестный, но кто-то из богачей. Два грузчика в белых перчатках заносили. Слушай, – Лян Фан протянул другу канцелярский ножик, – не хочешь сдать их в полицию? Или в музей?

– Нет. – Юншэн резанул по тугим бечевкам.

– А… сестре? Ей расскажешь?

– Шэнь?

– А у тебя еще есть сестры?

– А! Ну… нет. И это ответ на оба вопроса.

– Я думаю, она должна знать.

– Велено молчать. Ты читал послание. Письмо прилагалось к самому первому ящику, в нем написано, что рассказывать про них нельзя – держать в тайне и хранить в сокровенном месте.

– В сокровенном месте… Повезло, что у тебя теперь есть такое!

– Знаешь, я даже рад, что кто-то прислал этот первый короб. Иначе я бы никогда…

– Знаю! Знаю! Престань краснеть!

– Я сделаю все, что написано в послании. Буду верен обещанию, и ты, как друг, дай мне слово… что позаботишься о Шэнь, если…

– Перестань! Что еще за «если»?! – Лян Фан сделал вид, что не слушает друга, и принялся подтягиваться на турнике, установленном над дверным проемом.

– Все что угодно может произойти. – Юншэн сунул руку в карман, обеспокоенно что-то проверяя. – Спустись с небес на землю, – попросил он.

«С небес на землю», – повторила я шепотом.

Лян Фан вздрогнул, будто услышал меня, разжал руки и неаккуратно грохнулся плашмя на пол.

Помогая растрепанному другу встать, Юншэн продолжил:

– Для меня это важно. Дай слово, что не бросишь ее одну. Будь ей другом, помни, какими мы были в детстве.

– Не брошу, – ответил Лян Фан, не разжимая сцепленные с другом пальцы, – я буду ей, буду ей… д-другом, обещаю.

– Спасибо, братец, – Юншэн затряс руку Лян Фана сильнее, – ты только не влюбись в нее!

– А? Что?! Слушай, а почему ты просишь об этом?..

Тот хитро на него посмотрел:

– Перечислить по именам или сказать цифру? – Очевидно, он имел в виду бывших-будущих подружек Лян Фана. – Она другая… – Юншэн тут же поспешил добавить: – Я не о том, что есть девушки для свиданий, а есть для семьи, она в ином смысле «другая». Она… знает что-то, чего мы с тобой не знаем.

– Ты о чем?

– Об этом. – Он кивнул на ящики.

– Они от Шэнь?!

– Они для Шэнь…

– Но в записке ничего о ней не сказано!

– Думаешь, я не узнаю почерка сестры… Адрес общежития, мое имя. Я сделаю, что должен, и ты сдержи слово.

– Почему?

– Потому что я… начал верить.

Он распахнул ящик и аккуратно извлек из него неимоверной красоты бамбуковый зонтик. Очень древний, прекрасно сохранившийся, больше обычного в два раза. На рисунке был изображен алый феникс с золотыми глазами, а его когти были сделаны из драгоценных камней.

– Что-то уникальное… – Лян Фан и Юншэн любовались зонтом.

Сложив зонт в более удобный чехол для переноса горных лыж, Юншэн напомнил еще раз, выходя за дверь:

– Другая, братец… Мне жаль.

Дверь захлопнулась, раздались удаляющиеся по узкому коридору шаги.

– Но и я… другой, – вздохнул Лян Фан.

Лян Фан продолжал убегать, пока я держала на прицеле полы его развевающегося пальто, словно черные крылья стрекозы-навигатора, посланной Гуем, что вела меня к храмам-близнецам.

– Фа-а-а-ан! – Я сжала кулаки, и пряди моих волос в потоке смерча рванули вверх, закручивая вокруг себя листья Алой мантии.

Он обернулся и резко замер на месте, уставившись на меня с удивлением, расставил руки в стороны, готовый ловить. Я понимала, что не успею остановиться и не врезаться в него, и помня, как он рассказывал мне об этом – о том, что видел меня на поле боя среди трупов, я попыталась предупредить его: «Подкрепление… Лян Фан, возьми к дому Хэй Лю… подкрепление!»

Если бы рядом с нами в тот раз были другие офицеры, они подтвердили бы, что мы с Лян Фаном не убивали витиеватым кинжалом – дверной ручкой горничную и дворецкого. Но свидетелей в нашу защиту не было, а отпечатки пальцев были.

Врезаясь в расставленные Лян Фаном руки, я почувствовала что-то мягкое и, сделав два кувырка, поднялась на ноги.

– Тетенька, ты нашла мою козу?!

Когда я встала, ни мальчишки, ни козы рядом не было. Не было Лян Фана и мертвой Хэй Лю.

– Но я ведь… я нашла твою козу! Я вернула ее в деревню! Постой-ка! Коза!

Повторив движение Юншэна, я сунула руку в карман и нащупала белую бусину дзи. Достала ее, и из кармана вылетел ворох чайных листьев. Черную я отдала Гуань Юю, повязала ему на запястье, а белую оставила у себя. В итоге черная рухнула на голову отца с небес – ее украл Юншэн, а потом кто-то убил его.

Что еще я знала про эти артефакты?

Они обе были в этом кольце времени небесного шмеля у странствующего торговца, который умер возле деревни. Белую бусину он прицепил на рог козы, когда животные подошли к упавшему старику. Деревенский пастух искал повсюду своего питомца, пока я не привела козу обратно, забрав бусину.

– Что же вы такое? – Я вертела бусину в руках.

Хотелось порассуждать, но сосредоточиться не давал нарастающий крик. Сверчки передо мной расступились алой волной, и я узрела распластавшуюся на генеральской алой мантии Му Синь, орущую от наступивших схваток. Я