Читать книгу - "Сказание о девочке и королевском звере - Нахоко Уэхаси"

ужина Эсаль вызвала Эрин к себе, и только после разговора с наставницей девочка поняла, в чем крылся истинный смысл клятвы, – и от этого разговора у нее по спине побежали мурашки.

Ректор объяснила, что оджи, как единственные хищники, пожирающие тодов, являются символами превосходства ёдзэ над аруханом, поэтому Эрин с ее силой управлять зверями становится важнейшей фигурой в игре королевы и великого князя.

Девочка и не думала, что ее с Лиланом связь может стать частью борьбы за власть. Эсаль как-то говорила, что оджи – инструменты политики, но теперь Эрин впервые по-настоящему это ощутила. Тогда-то она и поняла, от чего именно пыталась уберечь ректор всех студентов академии, попросив их принести клятву.

Девочка закрыла лицо руками. «Что за чушь…» – думала она.

Оджи пожирали тодов просто потому, что в этом заключалась их природа, – так же, как лошади щиплют траву. Каким образом людям могло прийти в голову, будто это связано с королевской властью?

Эрин вспомнила слова княжеского эмиссара, который приговорил ее мать к смерти: «Чтобы заботиться о тодах, недостаточно быть хорошим врачом. Куда важнее хранить верность арухану!» – злобно кричал он. Ничего глупее девочка в жизни не слышала – и все же посланник произносил слова с таким лицом, словно глаголил вселенскую истину.

«Мама…»

В отличие от деда, она наверняка ухаживала за тодами ради них самих, а не для князя. Может, поэтому ей и опротивели тихая флейта и особый отвар?

Интересно, чувствовала ли мать к тодам то же, что Эрин – к Лилану? Мечтала ли о том, чтобы звери жили в природе, где и были рождены?

Эрин медленно убрала руки от лица и почувствовала, как щек коснулся холодный и влажный ночной воздух.

Девочка решила: что бы ни произошло, она останется верна своим принципам – и не изменит им даже перед лицом опасности. Какую бы игру ни вели ёдзэ и арухан, Эрин это не касалось.

Вне зависимости от того, что гласит кодекс, она больше не применит тихую флейту и не станет поить оджей особым отваром, к которому звери никогда бы не притронулись в природе.

Об этом же девочка сказала наставнице – только про мать умолчала. Эсаль выслушала новость с мрачным лицом, но возражать не стала.

– Я же обещала оставить птенца на твое попечение, если сумеешь ему помочь.

Эрин раньше казалось, что у наставницы есть свои скрытые мотивы, и девочка даже побаивалась Эсаль, но сейчас та удивительно напоминала ей мать.

Порыв ветра качнул строение, и капли дождя еще громче застучали по крыше и стенам. Шум разбудил Лилана: он испуганно открыл глаза, встал и завыл. Затем, пошатываясь, подошел к решетке и уткнулся головой в железные прутья.

Эрин без раздумий встала и просунула руку в клетку так глубоко, как только могла, – она дотянулась до щеки детеныша и погладила его. Девочка впервые коснулась шерсти птенца – на ощупь та была еще мягче, чем казалась со стороны.

Лилан от удовольствия закрыл глаза и сильнее прижался к ладони, тихонько урча. Глядя на него, Эрин жалела только о том, что не могла заключить его в объятия целиком.

4 Последнее письмо

Лилан рос – да так, что Эрин каждый день замечала перемены.

Близились летние экзамены, которые определяли, кто из студентов перейдет в следующий класс, и из-за подготовки девочка уже не могла проводить с птенцом все свое время. Когда Эрин не оказывалось рядом, он носился по лугу, где гуляли оджи, звал ее и печально выл – сосредоточиться было непросто.

У академии не хватало средств, чтобы содержать тех, кто завалил испытания. Тогда студентам приходилось либо отчисляться, либо просить родителей оплатить следующий год в Кадзарме уже из своего кармана. Брать у Дзиёна деньги девочке не хотелось, поэтому она всерьез взялась за подготовку.

Подтянуть ее, конечно, вызвалась Юян, а затем, к удивлению Эрин, еще и Томра.

Он должен был готовиться к выпускным экзаменам, а не тратить время на других, но все же взялся объяснить девочке несколько предметов. Томра, как и говорила Эсаль, оказался особенным студентом.

Экзамены миновали, и наступили длинные летние каникулы.

Те студенты, кто не ухаживал за оджами или больным скотом с соседних ферм, могли вернуться домой. Большинству ребят не терпелось увидеть родню, а тем нужны были помощники на прополку.

Когда Эрин узнала, что многие уезжают, у нее промелькнула мысль съездить в столицу навестить Дзиёна. Но девочка представила, как ее встретят в его старом доме, и быстро передумала. К тому же она не могла оставить Лилана: если за ним будет ухаживать кто-то другой, птенцу придется страдать от флейты.

В итоге Эрин решила написать Дзиёну. Она рассказала о жизни в академии, о Юян… Только о Лилане умолчала на случай, если письмо попадет в руки Асана.

Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как девочка поступила в Кадзарм, но ее прежняя жизнь на пасеке уже казалась ей далеким сном. Она тосковала по тем временам.

Юян, плача о том, что будет скучать, уехала в родную деревню и должна была вернуться только осенью, к началу учебы. Без нее комната стала пустой и слишком большой.

Томра сдал экзамены лучше всех в классе и теперь мог стать лекарем зверей. Он поделился, что решил еще на год остаться в Кадзарме, чтобы помочь с уходом за оджами и заодно определиться с планами на будущее. Юноша мог стать преподавателем и признался Эрин, что всерьез рассматривает эту стезю.

Ученики разъехались, и в академии стало спокойно. На плоскогорье было прохладно, но даже тут к середине лета наступила жара: Эрин обливалась потом каждый раз, когда прибиралась в загонах под назойливый стрекот цикад.

Теперь девочка каждый день почти с утра до вечера проводила с Лиланом, будто была его матерью или сестрой. И однажды вдруг заметила в повадках птенца кое-что необычное.

Казалось, детеныш начал понимать ее речь. Конечно, не так, как люди, но смысл отдельных выражений Лилан явно улавливал.

В один день Эрин вычищала клетку, где он жил, – птенец был на прогулке, но вернулся раньше, чем девочка успела закончить. Она увидела, что тот вот-вот войдет, и непроизвольно прикрикнула:

– Нельзя! Подожди, пока приберусь!

И Лилан правда остановился. Он с интересом заглядывал внутрь, однако оставался снаружи. Поэтому Эрин просто продолжила наводить порядок. Она не поверила, что детеныш ее понял. Закончив, девочка вытерла пот со лба и оставила на полу большой кусок мяса.

– Все, заходи! – приказала она – и птенец послушался.

По спине Эрин пробежали мурашки: такое поведение можно было объяснить только тем,