Читать книгу - "Сказание о девочке и королевском звере - Нахоко Уэхаси"

– Я попробовала ответить.

Наставница нахмурилась:

– И как же? Неужто ты знала, какой смысл несет в себе каждый звук?

Эрин стерла со щек остатки слез и покачала головой:

– Нет. Просто вспоминала, какие звуки издавала мать-оджа, и пыталась их повторить. – Девочка перехватила арфу и провела по струнам. – Она часто выдавала что-то похожее, пока сидела в гнезде и обнимала детеныша. Я всего лишь попробовала воссоздать эти звуки. Но потом Лилан вдруг начал откликаться, будто хотел, чтобы я с ним понянчилась.

Эсаль подалась вперед:

– Ты про «ша-ша-ша»? Впервые слышу подобное. Думаешь, он так внимания просит?

– Да, наверное. Детеныш, которого я видела в природе, издавал такие звуки, когда мать прижимала его к своей груди.

Позавчера утром Эрин принялась играть Лилану на арфе, пробовала вновь и вновь. Она пыталась успокоить его так, как сделала бы это мать.

Птенец всегда отвечал. Он даже подходил к решетке и прижимался мордой к прутьям, будто пытаясь оказаться поближе к девочке. Тогда же она и попросила Томру расширить отверстие в стене, чтобы внутрь попадало больше света: теперь Лилан не боялся солнца.

Кроме того, всякий раз, когда Эрин возвращалась к Лилану из трапезной, он издавал тот же шипящий звук и хлопал крыльями – в точности как птенец в горах, встречавший мать.

А этим утром девочку ждало новое открытие. Лилан просил еды, совсем как детеныши на воле.

«Пора! Теперь он не откажется…» – решила Эрин.

Но возникла сложность: она не могла одновременно водить перед ним гарпуном с мясом на острие и играть на арфе.

Понимая, что другого шанса может не представиться, Эрин собрала всю волю в кулак и принялась действовать. Девочка открыла дверь в клетку, бросила туда кусок свежей дичи и потом, проведя по струнам рукой, чтобы успокоить Лилана, сама шагнула следом. Затем она прекратила играть, одной рукой прижала арфу к себе, а другой взяла мясо. Эрин подняла его к самым глазам птенца, а затем медленно опустила к ногам.

Как и раньше, Лилан склонил голову и обнюхал кусок. После этого зверь взглянул на Эрин снизу вверх.

– Рон-рон-рон, – словно спрашивал он.

Девочка, затаив дыхание, провела пальцем по струнам.

– Рон, ро-рон, рон, – откликнулась арфа.

В этот миг в глазах зверя что-то блеснуло, и он будто освободился от оков. Лилан яростно набросился на еду: принялся разрывать мясо и жадно заглатывать кусок за куском.

Эсаль внимательно слушала Эрин, но под конец нахмурилась:

– И о чем ты только думала?! В этот раз тебе повезло, но заруби уже себе на носу: нельзя приближаться к зверю, не сыграв на тихой флейте!

Девочка опустила взгляд:

– Да… Я вспомнила об этом уже в клетке. Извините.

Ректор в ответ только покачала головой и тяжело вздохнула.

Какое-то время все трое молчали. Тишину на лужайке нарушал только доносившийся издали шелест деревьев.

– Я просто поражена… – пробормотала Эсаль.

Эрин напряглась в ожидании нагоняя, однако женщина выглядела на удивление спокойной. Более того, девочка заметила в глазах наставницы восхищение.

– Ты… – хрипло прошептала Эсаль. – Поразительное дитя… Ты сотворила то, чего ранее не удавалось никому…

Спустя годы Эрин часто задумывалась: какой момент стал поворотным в ее истории? День, в который она попросила наставницу доверить ей Лилана? Или ночь, когда девочке пришла мысль изготовить для зверя особую арфу? Или же…

Впрочем, ответ оказывался неизменным: таких точек было множество – что-то происходило само по себе, а к чему-то Эрин прикладывала руку. Но даже среди этих значимых событий были особенные – например, то, что произошло тем утром.

3 Решение совета

Только-только наступило лето. С момента, когда Лилан вновь начал есть, прошло три дня, и теперь он, спустя почти месяц в клетке, вышел на прогулку.

Эрин переживала, что из-за долгого голодания у него начнется рвота или несварение, но все обошлось – Лилан оказался здоровым птенцом. Скоро к нему вернулись силы и бодрость.

Когда рабочие впервые открыли ворота в задней части его жилища, детеныш сразу, хоть и нетвердой походкой, поспешил к траве.

Академия Кадзарм находилась на плоскогорье, в основном покрытом лугами, за которыми начинался лес и тянулась горная река. Здесь и там из-под земли били источники, питавшие крупные пруды, которые облюбовали оджи.

Эрин с Эсаль и Томрой с безопасного расстояния наблюдали, как Лилан, пошатываясь, направился к одному из бассейнов. Сначала он попил, а затем вдруг прыгнул, да так внезапно, что все трое ахнули.

Плескаться птенцу явно понравилось – видимо, ему давно хотелось смыть с себя засохшую грязь. Выглядел он таким довольным, что и Эрин, и Томра, и даже Эсаль невольно улыбнулись.

– Неудивительно, что он в первую очередь пошел к воде. Оджи очень чистоплотные, – с нескрываемой радостью произнес юноша.

– Он же не утонет? – обеспокоенно спросила Эрин.

Томра покачал головой:

– Там неглубоко. Не переживай.

Эсаль какое-то время тоже наблюдала за Лиланом. Солнце било в глаза, так что ей приходилось щуриться.

– Похоже, с ним все будет хорошо, – наконец кивнула она. – Пока он гуляет, приберитесь в загоне. Я пойду – у меня совет. Но если что случится, сразу сообщайте.

– Да.

Она поспешила прочь и быстро скрылась в роще.

Томра проводил наставницу взглядом и вновь повернулся к Лилану. Детеныш играл в воде, поднимая брызги – те поблескивали на свету, будто россыпь драгоценных камней.

Вдоволь наплескавшись, птенец вылез из пруда, выбрал освещенное местечко, устроился поудобнее и закрыл глаза, пока капли с его перьев медленно падали на траву.

– Я будто во сне. Не думал, что когда-нибудь увижу, как Лилан отдыхает на солнце, – произнес Томра, неотрывно смотря на зверя. – Ты невероятная. Я правда так считаю.

Эрин в удивлении повернулась к нему.

– Ты смогла. – Юноша перевел взгляд на девочку, и по глазам его было видно, что говорит он искренне. – Знаешь, даже если ты применила уловки ариё…

– Нет, я бы никогда… – начала Эрин, но Томра жестом ее остановил:

– Сначала дослушай. Я пытаюсь сказать, что, даже если ты владеешь какими-то тайными знаниями ариё и воспользовалась ими, это ни на что не повлияет – я все равно буду тобой восхищаться.

Эрин моргнула, и юноша спокойным голосом продолжил:

– Твое упорство достойно уважения. Ты… обладаешь невероятной волей. Все двенадцать дней твои мысли занимал лишь Лилан – я впервые вижу человека, который способен и правда без остатка отдаваться одному делу, – с горечью улыбнулся Томра. – А чего только стоят твои идеи… Знаешь, я долго думал и понял: мы слишком печемся о том, как на нас смотрят остальные. Это мешает воображению. А вот