Читать книгу - "Сказание о девочке и королевском звере - Нахоко Уэхаси"

слова пролетели мимо ее ушей. Сейчас все мысли были заняты арфой, которую Эрин держала в руках. Она никак не могла решить: натянуть кожу прямо на деревянную раму инструмента или же сначала прикрепить к ней бамбуковые стебли и затем покрыть все сыромятью.

У девочки не получилось купить столько кожи, сколько хотелось. Это означало, что при любой ошибке ей придется вновь отправиться в город.

Эрин решила так: морока с бамбуком отнимет много времени, но зато менять тембр потом будет проще. К тому же в этом случае кожу получится натянуть единым куском. А если ничего не выйдет, можно просто убрать самодельный каркас, разрезать сыромять на части и попробовать первый способ.

– Ладно, так и сделаем… – пробормотала Эрин и взялась за тонкие зеленые стебли.

Бамбук девочка купила в городе у одного умельца. Затем она отправилась в музыкальную мастерскую и уговорила продать ей два куска кожи: один сырой, еще даже не очищенный от шерсти, а другой обработанный, натянутый на корпус барабана и высушенный. Второй должен был дать более чистый и ясный звук, но Эрин решила для начала попытать удачу с первым.

В постройке, где жил Лилан, было слишком темно, поэтому работать пришлось снаружи. Девочка вынесла на лужайку полотно, расстелила его, а поверх разложила все материалы и инвентарь.

Погода стояла ясная, и Эрин даже слегка вспотела, пока устраивалась. Солнце, казалось, напоминало, что лето уже совсем рядом.

Она придавила пальцами ноги конец стебля и приложила его к деревянной раме арфы. Отмерив нужную длину до верхней части рамы, Эрин сделала засечку на бамбуке карманным ножиком.

Звучание арфы зависело не только от струн, а от всего корпуса в целом – девочка с горечью осознала, что тембр любимой арфы изменится навсегда.

Эрин трудилась молча, без перерывов, и закончила, когда на небе уже разгорался закат. На коленях у нее лежал новый инструмент: с левой стороны у арфы появился выпуклый бамбуковый каркас, обтянутый бычьей кожей. Эрин закрыла глаза и коснулась струны.

«Рон», – глухо, с заметным эхом откликнулась та.

Девочка нахмурилась, сосредоточенно вслушиваясь… Извлеченная нота немного отличалась от нужной, но отзвук сильно походил на голос матери-оджи.

Эрин медленно расплылась в улыбке. Кажется, ей наконец удалось добиться нужного тембра – оставалось только настроить арфу, чтобы подобраться еще ближе к правильной интонации.

Девочка облегченно выдохнула и наконец открыла глаза – перед ними пошла рябь, затылок заныл от напряжения, голова заболела.

Оглядевшись, Эрин с удивлением поняла, что наступил вечер – вокруг гулял слабый прохладный ветер. Она почему-то думала, будто за спиной стоял Томра, но рядом его не оказалось.

На самом деле юноша даже пытался с ней заговорить, но, что бы тот ни спросил, девочка отвечала только неразборчивым мычанием – спустя время ему надоело это слушать, и он вернулся в академию. Когда Томра появился на лужайке и как быстро ушел, Эрин не помнила.

Она поднялась и тут же скорчилась от боли: спина и колени ныли от долгого сидения на месте. Девочка повернулась к жилищу Лилана.

Эрин задумалась: птенец находился в тяжелом состоянии, поэтому проверить инструмент в деле надо было как можно скорее. Но ноги почему-то не шли.

«А если не сработает…»

Девочка вздохнула. Нет, сегодня пробовать не стоило: уже наступил вечер, и Лилан скоро должен был отправиться ко сну. Лучше завтра, когда рассветет…

Эрин понимала, что попросту боится и оттягивает неизбежное. Тем не менее, молча собрав инвентарь, она отправилась ужинать в общежитие.

– Госпожа ректор! Госпожа ректор!

Услышав в коридоре голос Томры, Эсаль оторвалась от документов и подняла голову:

– Заходи.

Раздвижная дверь тут же распахнулась, едва не слетев с направляющих, и юноша заскочил в кабинет – весь бледный, но с румянцем на щеках.

– Что стряслось? – хмуро спросила женщина.

– Лилан, – дрожащим голосом начал Томра, – он… ест…

Эсаль широко открыла глаза:

– Уверен?

– Идемте… Пожалуйста, идемте.

Ректор встала, вытолкала из кабинета переминавшегося с ноги на ногу Томру и вышла следом.

Когда они приблизились к жилищу Лилана, женщина в первую очередь заметила, что щель в стене увеличилась. Томра проследил за взглядом наставницы и принялся объяснять:

– А… Извините, пожалуйста. Надо было раньше сказать, но да, я вчера снял еще несколько досок. Эрин попросила.

– Птенцу не стало хуже?

– Нет. Лилан больше не боится света.

Эсаль сжала губы и молча подошла ко входу. Внутри теперь было необычно светло. В нос ударил резкий запах помета, но женщина даже не обратила на это внимания – у нее перед глазами разворачивалось зрелище, в которое было тяжело поверить.

Затаив дыхание, Эсаль наблюдала за представшей картиной. Все вокруг было залито ярким солнцем. Огромный зверь и хрупкая, едва доходившая ему до плеч девочка стояли друг напротив друга по ту сторону решетки. Эрин держала странный инструмент и водила рукой по струнам. «Рон-рон», – тихо откликались они. Каждый раз, когда Лилан наклонял внушительную голову, чтобы оторвать кусок от мяса, лежавшего на сене у ног, в воздух взмывали пылинки, начинавшие танцевать в лучах света.

Отсутствующее выражение лица Эрин и ее прищур выдавали в ней глубокую сосредоточенность – она вслушивалась в звучание арфы.

Проглотив последний кусок, Лилан издал звук, которого Эсаль прежде не слышала: «ша-ша-ша». Эрин, словно отвечая, провела рукой по струнам: «рон, ро-рон». Чуть пригнувшись, девочка медленно, спиной вперед вышла из клетки, но дверь за собой не заперла, а подошла к прутьям и вновь начала тихо играть – детеныш стал слегка покачивать головой в такт. Теперь, когда птенец наелся досыта, его взгляд стал сонным и умиротворенным.

Наконец Лилан лег и закрыл глаза. Эрин медленно опустила арфу и заперла решетчатую дверь.

Только когда девочка вновь подняла с пола инструмент и повернулась к Эсаль, отсутствующее выражение наконец ушло с ее лица – его сменили подступившие слезы, но Эрин, не проронив ни слова, сразу их вытерла. Она подошла к наставнице, и вместе с Томрой троица молча двинулась на улицу.

Выйдя за порог, они остановились. Эрин вся тряслась, и Эсаль опустила руку ей на плечо.

– У тебя получилось, – сказала она, не в силах добавить ни слова больше.

Девочка расплакалась и кивнула.

Ректор с учениками устроились на лужайке неподалеку от жилища птенца.

– Значит, все получилось так, как ты и думала… Ты играла на арфе, и Лилан отвечал, – задумчиво пробормотала Эсаль, проведя рукой по инструменту, который держала Эрин.

– Да. Позавчера утром я сыграла на ней перед Лиланом – его это взбудоражило, и он посмотрел прямо на меня. А потом начал издавать звуки, словно пытался что-то сказать.

– Ну и?