Читать книгу - "Смейся! 2 - Денис Ратманов"

Черт! Опять ничего не выучила, Валерун сожрет.

Погруженная в себя, она выбежала из учебного корпуса, и тут из тени вышла тень, окликнула ее:

— Наташа! Постой.

Она вздрогнула, посмотрела на черную фигуру, шагнувшую на освещенный пятачок.

— Извини меня, — проговорил Самат совершенно искренне. — Я не хотел обидеть тебя и правда позволил себе лишнее.

Он протянул пятерню. Наташа пожала его руку, прислушалась к чувствам: бурная смесь из надежды, злости, раскаяния. Им придется чуть ли не сутки проводить бок о бок, а значит, худой мир лучше доброй ссоры.

— Ты прощен! — демонстративно-торжественно произнесла она, и Саматов поцеловал ее руку.

Глава 22

Дебют «Анны»

Когда «танец» только начался, дисциплина казалась Наташе элементарной: поулыбался — помахал руками влево-вправо, подвигал кистями, сделал задумчивое лицо — наклонился-поднялся, даже Лютиков справлялся, и поврежденная голень не особо мешала. Никаких тяжелых упражнений, как у Пашки на тренировке.

«Танец» казался сложным только парням, кроме Саматова, и Гинзбург, которая не попадала в ритм и гибкость у нее была, как у Буратино. Даже у Абояна получалось лучше. Как ни старалась, Ана выполняла простейшие упражнения коряво: руки сами по себе, ноги так, погулять вышли, туловище, как чужое, а голова вообще лишняя на этом зомби-муви. Еще и Ангелиночка, глядя на нее, закатывала глаза и отворачивалась, и Гинзбург чуть ли не плакала, глядя в зеркало на свои потуги.

Фехметзянова и Люда Ковач были пластичными, как и Наташа, Лена Белова торжествовала. Казалось, она без костей. Вот так смотришь на нее: пухленькая, невысокая, грудастая, а на шпагате сидит, не испытывая неудобств.

Однако, несмотря на кажущуюся простоту упражнений, после занятий Наташа еле волочила ноги, и расстояние до метро казалось ей непреодолимым. Похоже, так казалось не только ей, парни тоже еле тащились, Лютиков беспрестанно зевал, всех заражая. Никто не шутил, не балагурил, все поставили цель дотянуть до кровати, только у одногруппников была перспектива выспаться, а Наташе нужно было в ресторан.

— Стойте! Эй, актерский! — окликнули их группу звонким голосом, все остановились, повернулись на звук.

Воеводинцев догоняла Каролина. Фехметзянова закатила глаза, но возражать не стала.

— Привет, народ! — бодренько поздоровалась она, обратилась к Лютикову: — Как нога?

— Ковыляю, — пожал плечами он. — Ниче, пройдет!

— Кто у вас ведет «танец»? — спросила она и сразу ответила: — У нас — старый извращенец Лебедев. Обтянул мудя лосинами и трясет. Это какой-то кошмар, всех девчонок перелапал, все у него сводится к сексу. Фу! — Девушка передернула плечами. — Заставляет наклоняться и сзади смотрит.

От нее фонило разочарованием и отвращением.

— У нас — бабуля божий одуванчик, — ответил Лютиков и переместился поближе к Каролине. — Такая… экзальтированная дама. С ней неинтересно.

— Напишите на Лебедева жалобу, — посочувствовала Таня Каролине. — И правда фу!

— Думаешь, это что-то изменит?

— А у «омичей» кто? — спросил Бай и тоже переместился к Каролине, косясь на Наташу.

Девушка пожала плечами и пожаловалась:

— Не знаю, у меня что-то общение с одногруппниками не складывается, все меня сторонятся, даже парни. Только с вами нормально общаюсь. Впервые у меня такое, что не нравлюсь прямо всем. И ведь непонятно почему!

— Однозначно завидуют, — предположил Бай, и Наташа кивнула, поймала себя на мысли, что сама ее невзлюбила по этой причине, хотя девчонка оказалась классная.

— А может, считают блатной? — спросила Таня. — Мать-то у тебя актриса.

— Угу, такая я блатная, что мать грозилась поговорить с преподами, чтобы меня не взяли, — пожаловалась Каролине.

Вошли в метро, и там дорожки разошлись. Почти все стартанули на Курский вокзал, чтобы пересесть на электричку, где можно прокатиться зайцем и сэкономить, а Наташа перешла на «Библиотеку им. Ленина», оттуда три станции — и «Чистые пруды».

На работу она торопилась и бодрила себя вероятным раздолбежем, который наверняка ей устроит Валерун за то, что песни не учит. Но Валерун сегодня был добрым и благостным, как и Антон, который с радостью поделился, что будет проходить реабилитацию там же, куда его водила Наташа. Она поставила себе пометку, что нужно отдать ему деньги, которые передала Алена, и позвонить ей в перерыве между песнями, благо телефонные будки напротив ресторана.

Подхватив всеобщее настроение — народ хотел веселиться и плясать, Наташа исполнила «мужицкий дождь», влив в песню оставшийся задор. После чего в туалете помылась в раковине, чтобы хоть под мышками смыть пот, переоделась в платье и побежала звонить Алене.

На этот раз девушка сняла трубку.

— Привет. Это Наташа. Отчитываюсь: Антону сняли гипс, начинается реабилитация, твои деньги отдам ему завтра.

— Спасибо! — радостно воскликнула Алена. — Наташа, правда, огромное тебе человеческое спасибо!

Видимо, друзей у нее было немного из-за характера, хотелось поделиться хоть с кем-то, и Алена рассказала Наташе, что пошла учиться на юриста — отец подсуетился, и навсегда завязала с музыкой, потому что денег это не принесет. Наташа представила, что было бы, если бы ей пришлось отказаться от музыки, театра и пойти на юриста копаться в бумажках, и расстроилась, но прикинулась, что раза за собеседницу, и распрощалась с ней. Одно расстройство от этой Алены! Надо ее с Фехметкой познакомить, они друг друга поймут.

Когда Наташа вернулась, Антона атаковали два пьяных рокера. Валерун наблюдал, скрестив руки, Сурен беды не видел и общался с родственниками за своим столиком. Наташа остановилась в паре метров, прислушалась к разговору. Лысый бородатый рокер тряс перед Антоном десятидолларовой бумажкой.

— Короче, ты спой, а я отгадаю. Если не отгадаю песню — бабло твое.

Антон кивнул, лукаво прищурился, посмотрев на Наташу, ударил по струнам, и она узнала их с Гаечкой песню, «Армагеддон», переместилась к напарнику, чтобы петь бэк-вокалом и распространять драйв. Нужно было, чтобы рокер не просто отдал десять баксов, а проникся и полюбил песню. Это был их первый слушатель! Так сказать, целевая аудитория. Усталость как рукой сняло, открылось второе дыхание.

— Сменила полярность жизнь,

Мир паникой заражен, — запел Антон.

Наташа поймала энергию песни, пропустила через себя и направила в зал, наблюдая за рокером. Его лицо вытянулось, он даже рот раскрыл, что-то спросил у приятеля, тот скривил рот полумесяцем и мотнул головой. Ну конечно же, они не знали эту песню! Но до чего же приятно было смотреть, как в их глазах разгорался огонь.