Читать книгу - "Смейся! 2 - Денис Ратманов"

ними шагала Каролина, тоже злая и разочарованная. Всех, кто не успел спрятаться, накрыло Наташиными эмоциями. Затихающая злость норовила залезть на броневичок и уверяла, что можно было поднять студенческое восстание против диктатуры и хамства, разум крутил пальцем у виска.

Очнулась Наташа в столовой. Рядом стояла чашка чаю, сидели Каролина и Лютиков.

— Они все знают, да? — спросила Наташа жалобно. — И ректор, и декан?

— Отчасти поэтому мама была против поступления сюда, — сказала Каролина. — Лебедев — друг Гуссмана, Гуссман — двоюродный брат ректора. У Гуссмана и Лебедева свой публичный дом и широкий круг клиентов. Торгуют мяском, да не каким попало — актрисками, которые и петь, и танцевать умеют, и красиво в постели стонут. Так-то. Насильно никто никого не тянет, но первокурсниц, особенно молоденьких, прощупывают тщательно. Во всех смыслах слова.

— То есть, если откажешься, тебе ничего не будет? — уточнила Наташа.

— Ничего. Все и отказывают, кроме самых жадных.

— Дерьмо, — сделала вывод Наташа. — Лежит на дороге, можно обходить, не догонит, не заляпает. Но ведь воняет!

Лютиков продолжил:

— Говорят, у них есть мужик, который парней отбирает. И еще один работает философом в медучилище, а там цэпэха, девки голодные, бедные, и среди них попадаются симпатичные.

— Дерьмо, — повторила Наташа и испытала то, что Пашка называл странно — когнитивный диссонанс.

С одной стороны, как прикольно учиться самовыражаться через игру, лепить из себя других людей. Танцевать, петь, кайфовать на зрительской эмоциональной отдаче, делиться ощущениями. С другой, за соседней стеной омерзительный старик зажимает в углу девчонок.

— Мама говорит, что за нормальные роли надо трахаться со всеми, включая операторов и гримеров, — поделилась Каролина. — Она не стала, и все, карьера под откос.

— Ну а чего мы ожидали? — Наташа встала, залпом выпила чай и обратилась к Лютикову. — Идем к Воеводиной гладить котенка.

— Это что? — удивилась Каролина.

— Пээфдэ, — объяснил Лютиков и изобразил, что он взял невидимого котенка, прижал к щеке, погладил.

— А-а-а, — протянула Каролина. — У нас как раз-таки танец. Может, хоть одно занятие Лебедев нормально проведет.

Настроение было препаршивейшим. Еще вчера она радовалась занятиям, для нее институт был алхимической лабораторией, где творили волшебство, храмом искусства. Но вдруг оказалось, с его обратной стороны — публичный дом, а служители этого храма — сутенеры. Мерзость.

В голове крутилась песня, которую часто слушал Пашка: «Первый опыт борьбы против потных рук приходит всегда слишком рано».

Но ведь ее мастер не такая! И девчонки не такие, и парни хорошие. Хорошим людям надо держаться друг друга.

* * *

Как советовала Рассадина, Наташа пела три раза в неделю: в ночь на субботу, воскресенье и понедельник — то есть взяла дни, когда есть возможность выспаться утром. Таким образом, единственный торговый день, воскресенье, урезался до промежутка между двенадцатью и восемнадцатью часами, а то и тринадцатью и восемнадцатью — хоть раз в неделю надо выспаться.

Дни отщелкивались, как стреляные гильзы. Бах, бах, бах — и вот двух недель сентября как не бывало. Все длиннее дни, желтее листья, бесконечней ливни. Единственное что изменилось: наметилось охлаждение между нею и одногруппниками. Раньше парни ходили за Наташей толпой, соревновались за ее внимание, теперь рядом остался только Лютиков, Саматов отлип и лишь поглядывал как-то странно.

Белова сдружилась с Гинзбург, к ним примкнула Фехметка. Людочка держалась обособленно и как будто бы не нуждалась в общении ни с кем, витала в краях с радужными пони.

Как ни странно, первое показательное выступление готовила Ангелиночка — простенький спектакль в танце, сценку с ангелами и феями. В феи записала Наташу и Лену Белову, коих посчитала самыми пластичными, поставила их на передний план. Людочку и Фехметку — в середине и по бокам. Между ними должны были порхать Лютиков и Саматов. Остальные парни и Гинзбург на заднем плане изображали качающиеся деревья, что оскорбляло Аню, и она на репетиции чуть ли не плакала.

Наташа понимала структуру сего произведения: по сути, это была разминка «танца», аэробика, стилизованная под спектакль, и в этом смысл. Другие мастерские тоже выступали. «Дворяне» представили этюды, где они изображали предметы быта. «Омичи» готовили музыкальные номера. Финальным номером — постановка. В качестве эксперимента юных актеров отдавали на растерзание юным режиссерам-второкурсникам, лучшим в своих мастерских. Они отбирали актеров и ставили этюды. Наташу отобрали. Фехметку, Елагина иБелову — нет.

Все это должно быть презентовано первого октября на большой сцене институтского театра, где проходило вручение студенческих. Вход для зрителей был бесплатным. Ну и Ангелиночка гоняла группу как сидоровых коз, чтобы довести постановку до совершенства, а сама играла на пианино вместо того, чтобы по-современному включить музыку.

Репетиции начинались с девяти утра, и спать было некогда. Наташа тосковала по обычным «сидячим» занятиям — истории, философии, когда можно поспать на парте, но у будущих актеров были только две пары русского языка раз в неделю! Зато изобиловали дисциплины «стоячие»: танец, сценическое движение, голосовая речь, ритмика.

Практика показала: выносливость, которую Наташа развивала на силовых тренировках Паши — совсем не то, что требовалось здесь. Тут нужно было не упасть носом в пол на последних парах, когда уже ноги не держали.

17 сентября 1994 г

Суббота — единственный день, когда Наташа могла петь столько, сколько хотела. Приходила она к середине второй песни, которую исполнял Антон, брала микрофон, зажигала толпу и шла переодеваться. Поскольку после «танца» заряд бодрости был на нуле, у парней Наташа выторговала два получасовых перерыва. Алгоритм действий уже выработался: она пела две песни подряд и убегала в подсобку спать. Как ни странно, эти двадцать пять минут отдыха помогали продержаться до следующего перерыва с двух до полтретьего.

Сегодня третья суббота, когда она совмещала учебу и работу, завтра был выходной, и это окрыляло. Наташа летела в ресторан, улыбаясь. Ворвалась в помещение, понимая, что у нее остались секунды до выхода. Забрала микрофон у Антона.

— Сегодня курсанты гуляют, — сказал он.

— Ого. Ладно, будет им счастье.

Под это дело отлично подойдет «Младший лейтенант».

Антон встал за синтезатор, принялся перебирать четки — ему реабилитолог велел. Деньги Алены он взял без сомнений и начал курс восстановления, который продлится не две и даже не три недели.

Исполняя «Лейтенанта», Наташа нашла взглядом Игоря, который развешивал бокалы и на нее не смотрел, зато смотрел второй бармен, тридцатилетний Иван.

Давай, наблюдай, и Игорю расскажи, какая я