Читать книгу - "Смейся! 2 - Денис Ратманов"

В середине песни у Наташи закружилась голова, выступил ледяной пот, и она прервала эмпатический сеанс, но заставила себя держаться на ногах. Стоящий на синтезаторе Валерун заметил, что ей плохо, и смотрел с тревогой.

К горлу подкатил ком предобморочной тошноты как раз, когда Наташа завершила свою партию. Хотелось отойти и присесть, отдышаться, но она боялась упасть, потому что ноги не слушались, дрожали и подгибались. Песня закончилась, и Рокер воскликнул:

— Сто пудов, Носков!

Его приятель кивнул. Валерун подхватил Наташу под локоть и сказал:

— Еще две попытки.

— Че это две? — возмутился рокер и принялся сыпать предположениями: — Аранжировка Кузьмина. «Рондо». «Мастер»? Че, нет? Новая песня «Арии»?

— Это песня группы «Анна», — сказал Валерун и повел Наташу за столик с диваном, где сидел Сурен.

— Ваша, что ли? — прозвучало за спиной.

Наташа аж воспрянула от его удивления, но ненадолго.

— Что с тобой? — шептал Валерун, усаживая Наташу на диванчик, щелкнул пальцами перед ее лицом. — Эй, только в обморок не падай.

— Переутомилась, — честно ответила она. — Ничего, пройдет.

Вокруг нее засуетилась жена Сурена. Пара минут, и перед Наташей стояла чашка ароматного вкуснейшего кофе, а пирожное на блюдце буквально кричало: «Съешь меня».

— Что ж ты так, нельзя так! — отчитывал ее Сурен.

— Учеба. Тяжело, — прошептала Наташа. — С самого утра занятия, а потом танцы весь вечер, — пролепетала Наташа, отхлебнула кофе, по привычке скосила глаза за стойку, нашла суетящегося Игоря.

Наверное, ему тоже тяжело учиться и работать. Или это только первокурсников так гоняют? Стало обидно, что она тут умирает, а ему все равно. Она еще глотнула кофе, отправила в рот кусок пирожного — воздушно-кремовое, оно таяло во рту. Сразу стало полегче, сердце больше не колотилось, картинка приобрела четкость.

Доедая пирожное, Наташа смотрела на поющего вместо нее Валеруна, на рокеров, которые тащили Антона с ними выпить, потому что «ну, брат, это вообще круто! Круче „Арии“!» Одновременно хотелось взлететь от счастья и упасть замертво от усталости. Но надо было спеть еще четыре песни для разнообразия, а потом можно и домой. На такси. За любые деньги.

Рокеры осаждали Антона, просили его спеть еще что-то, звали выступить на квартирнике. Наташа навострила уши. Вот это было бы круто! Их первый концерт!

Антон, сверкая глазами, что-то рассказывал, сжимал и разжимал пальцы — видимо, делился своей историей. Посетители плясали. Карина обрабатывала толстого лысого мужика с голдой в палец толщиной. Вместо Кристины взяли новенькую девочку, похожую на Наташу Гусеву, совсем молоденькую и хрупкую. Псевдоним у нее был тот же — Кристина. Наташу аж затошнило, когда она узнала это. Умер человек — противоестественно умер, человек, которому жить би и жить, радоваться новому дню, растить детей, а будто бы не было его. Вон, на место покойницы пришла новая Кристина.

Когда пришла ее очередь петь, Наташа более-менее пришла в себя, исполнила заказанную «Луну-цветы», поглядывая на рокеров, хлещущих пиво. Они были с дамами. Одна стриженная под мальчика, с серьгой в носу, вторая синеволосая с бритыми висками, вся в металлических прибамбасах.

Домой Сурен Наташу отправил в полночь. Она прикорнула в машине такси и поблагодарила Бога, что ее квартира на первом этаже, на пятый она не дошла бы, уснула на лестничной клетке.

Натка уже спала, накрывшись двумя одеялами. В последнее время подруги почти не общались, потому что, когда Наташа уходила, Натка еще спала, а когда возвращалась — уже спала. На столике в кухне стоял букет хризантем и блюдце с кусочком торта, стоящее на записке: «Поешь. Ты нужна мне живой».

Есть Наташа не стала, мыться тоже. Из последних сил завела будильник и вырубилась.

Проснулась рано утром по зову плоти, за минуту до будильника, унесла его с собой в туалет и деактивировала, покрутив ключ в обратную сторону. Приняла душ, съела тортик с кофе. Интересно, откуда цветы? Мент подарил, или появился новый ухажер? Натка ответит только завтра, сегодня они опять не увидятся.

Впервые Наташа ехала к Рассадиной без подарка, потому что купить сладкое было негде в такую рань.

Заспанная встрепанная Анна открыла дверь, впустила Наташу, такую же сонную.

— Я с пустыми руками, — повинилась она.

— Ну что за глупости! — Рассадина обняла ее и провела на кухню, где на столе, подоконнике, холодильнике стояли вазы с цветами. — На спектакль пришли учителя. — объяснила она обилие цветов. — Передарили, вот.

Когда Наташа появилось здесь в первый раз, в квартире было пыльно и неряшливо, сейчас царила чистота. Рассадина и сама помолодела, посвежела — воспрянула.

Заварив традиционный чай, Анна выставила на низкий столик в гостиной тарелку с пончиками, разлила чай по пиалам и только тогда начала разговор:

— Спасибо тебе огромное за билет на «Дали без границ», было познавательно.

— Я не поняла многие его работы, — призналась Наташа. — Поняла только, что у него жена русская, та еще штучка.

— Что не поняла, это нормально, — улыбнулась Рассадина. — Если честно, и я не все оценила. Но было очень познавательно. Сама бы я не решилась отстоять такую огромную очередь за билетами. Как у тебя дела?

Наташа начала свой рассказ с перестрелки, поглядывая на часы. Она уже рассказывала это, но — по телефону, а теперь сдабривала историю деталями. Отрефлексировав смерть первой Кристины, Наташа перескочила к вчерашнему дебюту группы «Анна» именно как исполнителей, играющих собственные песни. Вернулась к учебе, пожаловалась, что очень большая нагрузка, Воеводина спуску не дает и заставляет заниматься внеурочно.

— Она отличный специалист, — сказала Рассадина. — Она и у меня вела, мы очень сдружились, ведь разница в возрасте у нас небольшая, четырнадцать лет.

— А сколько ей? — поинтересовалась Наташа.

— Шестьдесят девять, — ответила Рассадина. — Как раз, когда вела у нас, она переживала личную трагедию. Муж, известный режиссер, который ее на пятнадцать лет старше, ушел к молодой артистке. Марина очень тяжело переживала разрыв и замуж больше не вышла. Мало того, она не подпустила к себе мужчин.

— А дети у нее есть?

— Сын, работает где-то в суде. Ему тридцать пять или около того. Если бы не сын, она рисковала стать мужененавистницей.

— Хм, говорят, она девушек не любит…

— Она не любит блатных и хитро-наглых, — сказала Воеводина, — потому все детки известных родителей у нее не учатся и тем более