Читать книгу - "Смейся! 2 - Денис Ратманов"

Подумалось, что, если бы Натка поступила, и Воеводина узнала, что она путается с женатым, тут бы ее учебе конец и пришел.

— Что мне делать? — попросила совета Наташа. — Понимаю, что на трех стульях и даже на двух мне не усидеть. Торговать буду по воскресеньям, лишь бы на жизнь хватало, петь… Я не хочу бросать! У нас все круто завертелось, уже поклонники есть. Чувствую, нет — знаю, что у нас есть будущее. А в актерском будущем сомневаюсь, но очень-очень о нем мечтаю, и учиться мне безумно интересно. Дальше будет так же тяжело?

— Да, — не стала обманывать Воеводина, — на втором курсе будет уже полегче. Чем дальше, тем легче, правда, прибавятся спектакли и репетиции. Я бы на твоем месте пела через день и хоть два раза в неделю устраивала себе отсыпные дни, потому что так и заболеть можно. А если заболеешь, сама понимаешь, ни учебы, ни работы.

Наташа пила чай из пиалы, он пах родиной: чабрецом, татар-чаем, мятой и жарким летом, аромат усиливал ощущение дома, уюта.

— Спасибо, Анна! С вами так приятно общаться! Мне это нравится больше, чем петь.

— Тебе нужно бежать, а то опоздаешь.

Рассадина поднялась и распахнула объятия, заключила в них Наташу, качнула из стороны в сторону, и она ощутила себя бездомным щенком, которого погладили. Мама никогда не делала этого так искренне и так вовремя.

Наташа пообещала себе, что, когда у нее появятся дети, она часто будет их обнимать… Если своих бог не даст, она усыновит сиротку и будет делиться теплом так, как с ней делится сейчас Рассадина.

Глава 23

Верю я

Жизнь Наташи понеслась пыхтящим, гремящим, грохочущем составом с горы. С каждым днем она все больше напоминала себе ту белку, что показывала на пээфдэ в самый первый раз — дерганную, с хаотичными непонятными движениями.

Сначала бежать в театральный. Крутиться на занятиях ужом. Импровизировать, петь, танцевать. Больше всего ей нравился вокал. Как Белова блистала на «танце», так Наташа была звездой вокала, хотя тетка его вела суровая и бесцеремонная — крупная, с выдающимся носом и усиками над верхней губой, похожая на армянку, но на самом деле Руфина Николаевна Красовская, сиплая и вечно всем недовольная.

«Окна» между занятиями выпадали не так часто, как хотелось, бы, и редко длились дольше часа. Попытка просочиться в гримзал превратилась в настоящее приключение: найти запасные ключи, сделать дубликат, затаиться, когда все уйдут… Все получилось, но имелись нюансы: нужно было дождаться, когда все уйдут. Но только уходили одни, как заходили другие, и она опять пряталась в шкафу, чувствуя себя разведчицей и подрагивая от возбуждения: а вдруг сейчас разоблачат?

Когда наконец голоса стихли и клацнул замок, Наташа вылезла из убежища, сдвинула стулья, расположилась на них и закрыла глаза. Ее должен был разбудить Лютиков за десять-пятнадцать минут до начала «актерского мастерства». Вырубилась она мгновенно, и ей снился Игорь, как будто они приглашены на вечеринку в огромный загородный дом. Первую половину сна Наташа не может его найти. А обнаруживает вообще в другом месте, как бывает во снах, и в этой половине сна он долго ведет ее какими-то коридорами, потом прижимает к стене, начинает гладить бедра, шепча чужим голосом:

— Какая же ты красивая. Да, ты самая лучшая, Наташа.

Сгорая от страсти, она хочет пошевелиться, но не может, открывает глаза и видит, что с нее, кряхтя, пытается стянуть джинсы седой кудрявый старый страшный мужик! Маленький, пучеглазый, крючконосый, тянет губки, сложенные куриной гузкой. Наташа так обалдела от бесцеремонности персонажа, что поначалу думала, это продолжается сон. Но вскоре поняла: нет, не сон. Перед ней тот самый Лебедев Эдуард, старый извращенец, который заставляет девушек нагибаться и смотрит сзади. Следующие пару секунд Наташа потратила на осмысливание: да, человек действительно может быть таким охреневшим; да, это не театр абсурда и не розыгрыш. Еще две секунды она накапливала все отвращение, которое в ней было. Пестовала его, давала созреть, чтобы выплеснуть вместе со злостью.

Толкнув препода ногой в живот, она вскочила и ломанулась из гримзала с диким визгом. Лебедев полетел в штангу с костюмами, повалил ее. Наташа побежала к двери, застегивая джинсы и трясясь от отвращения. В этот момент Лютиков пришел ее будить, и Наташа налетела на него, сбила с ног. Бутерброд из двух тел выпал в коридор и, вращаясь, проехал по полу.

Вскочив, Наташа бешеной кошкой кинулась в гримзал и заорала, глядя на поднимающегося танцора:

— Да как вы смеете так себя вести? Я вам так этого не оставлю!

— Да успокойся ты, — примирительно проговорил Лебедев. — Я ничего не делал.

Из кабинетов высунулись студенты и студентки, попали под эмоциональный шквал, их глаза заблестели, как у мелких хищников, желающих рвать добычу.

— Вы меня лапали и чуть не изнасиловали! — разорялась Наташа, ее несло. — Вы думаете, я девочка, которую можно зажать в трамвае, и она будет молчать? Я не буду молчать!

— Это наговор, — повысил голос Лебедев.

— Наговор! — передразнила его Наташа и обратилась к студенткам: — Наговор? Давайте жалобу напишем! Он не только меня лапал, уверена!

Лютиков обнял Наташу за плечи и попытался увести, она вырвалась.

— Хрен вы меня заткнете!

— Правильно, — одобрила Наташу красноволосая маленькая девушка, похожая на мышку. — Задолбал.

— Что тут происходит? — прогрохотал командирский голос.

Все затихли, кроме Наташи, ее несло. Раскрасневшаяся, злая, она повернулась к Гуссману и выкатила претензию:

— Он меня лапал! Я повода не давала, а он…

— Кто? — шевельнул черными аккуратно подстриженными бровями завкафедрой режиссуры, казалось, от этого движения и брюхо колыхнулось.

— Лебедев!

Удивление Гуссмана казалось искренним… точнее, он старался изобразить убедительное удивление, а сам злился на Лебедева. Но не потому, что он лапает студенток и переходит все границы, а потому, что делает это демонстративно и подставляет серьезных людей. Гуссман, конечно, в курсе.

— Я разберусь, — пообещал Гуссман, а сам осматривал Наташу так, словно покупал рабыню на невольничьем рынке, аж плечи непроизвольно дернулись.

— Расходитесь, — повысил голос он. — Хватит устраивать цирк, я разберусь.

Наташа поняла: не разберется. Все он отлично знает и зачем-то покрывает Лебедева, а она, наивная дурочка, устроила бесплатный концерт. И декан знает, и ректор, такое мимо них не проходит. Потому позволила Лютикову себя обнять и увести. За