Читать книгу - "Сказание о девочке и королевском звере - Нахоко Уэхаси"

Девочка отломала ближайшую веточку и стала стучать ею по стеклу: из-за листьев звук выходил приглушенный, но после третьего или четвертого удара в комнате кто-то зашевелился.

– Кто там? – раздался голос Юян.

Эрин уже открыла рот, чтобы ответить, но подруга вдруг заговорила вновь:

– Касуган, это ты?

От изумления Эрин чуть не свалилась с ветки.

– Тебе сюда нельзя, – громким шепотом продолжала соседка. – Я рада, что ты здесь, но мы же еще дети…

Силясь понять, о чем говорит Юян, Эрин без движения сидела на ветке, не произнося не слова. Когда же до девочки дошло, ее разобрал смех – она сразу прикрыла рот рукой, но так затряслась от хохота, что едва не потеряла равновесие.

Однако времени на шутки не было – сук мог сломаться в любой момент. Эрин с трудом успокоилась и двинулась вперед.

– Извини, Юян, но это я. Впусти, пожалуйста.

Подруга тут же замолчала и поспешно открыла окно:

– Эрин?

– Тш-ш! – зашипела на соседку девочка. – Прости, что разбудила… Отойди в сторону. Буду прыгать.

Юян смутилась, но все же шагнула к стене. Эрин убедилась, что путь чист, поставила ноги на сук и оттолкнулась – в полете она зацепилась руками за верхнюю часть рамы и с громким стуком приземлилась внутри комнаты.

Какое-то время обе молча прислушивались: не разбудил ли шум соседей снизу? Но похоже, на первом этаже все по-прежнему спали.

– Что ты тут делаешь? – наконец прошептала Юян, не отводя взгляда от подруги.

– Извини, – пробормотала Эрин. – Срочно понадобилась одна вещь, а задняя дверь оказалась заперта.

Юян выдохнула, поскребла щеку и напустила на себя равнодушный вид:

– И ты… не слышала, что я говорила?

– Нет… И про Касугана тоже, – Эрин едва сдерживала смех.

Юян покраснела:

– Не смейся!

Она накинулась на подругу сзади и принялась колотить ее по спине. В конце концов они вместе свалились на пол и покатились по нему, захлебываясь от хохота.

С лестницы тут же раздались тяжелые шаги. Несколько мгновений спустя дверь со скрипом отворилась.

– Вы чего тут устроили?! Ночь на дворе!

Перед ними стояла Кариса. Похоже, девочки ее разбудили: на ней была ночная рубаха.

Подруги тут же отпустили друг друга и сели, поджав под себя ноги:

– Просим прощения.

– Гм? – Только теперь Кариса осознала, кто перед ней, и удивленно вскинула бровь. – Я думала, ты ночуешь с тем птенцом, за рощей? И точно помню, что заперла все двери… Как ты сюда попала?

Эрин сжалась:

– Извините… Мне просто надо было забрать одну вещь… И я не хотела вас будить, поэтому залезла через окно.

– Но… мы ведь на втором этаже! – воскликнула Кариса.

Она подняла взгляд на окно, заметила ветку – и на миг лишилась дара речи.

– О боги, ты… Я двадцать лет в академии и впервые вижу, чтобы по дереву сюда забиралась девочка! Просто нет слов! – Женщина не отводила взгляд от Эрин. – Я-то считала тебя прилежной воспитанницей, но, похоже, ошиблась. Чтобы леди так себя вела! На сей раз я закрою на это глаза, но не думай, что в следующий все сойдет с рук! Хоть понимаешь, как бы все обернулось, если б ветка сломалась?

– Да… Такого больше не повторится.

Кариса вздохнула, покачала головой и ушла.

Оставшись одни, Эрин и Юян быстро переглянулись. Смех наконец отпустил, и теперь подруги просто радовались встрече.

– Так что ты забрать хотела? – спросила Юян, и Эрин вспомнила, зачем вообще пришла.

Она торопливо встала и принялась копаться в ящике с вещами. Девочка слышала, как за спиной подруга щелкает огнивом, и вскоре загорелась тусклая лампа.

Наконец Эрин достала мешок, а из него – небольшую арфу.

– Что это у тебя?.. – Юян с интересом заглянула соседке через плечо. – О, дуговая арфа!

Эрин аккуратно провела по инструменту рукой. За жизнь она изготовила всего три таких, и эта была ее любимой. Девочка часто на ней играла, когда жила с Дзиёном, но последние несколько месяцев к струнам даже не притрагивалась: все время отнимала учеба в академии.

– Я вырезала ее сама, – прошептала Эрин, поглаживая арфу.

– Ого… Прямо своими руками-рученьками? Вот здорово!.. Оказывается, ты и арфы делать умеешь…

– Да, но с работой мастера ей не сравниться.

Эрин сыграла несколько фраз из любимой песни и заметила, что натяжение струн ослабло. Мать-оджа издавала другие звуки – тембр слегка отличался.

– Красиво… – завороженно сказала Юян, но Эрин только покачала головой.

– Нет, так не годится…

Она нахмурилась и принялась задумчиво перебирать струны.

Звуки напоминали голос оджей, но чего-то не хватало… Эрин казалось, Лилан на такое не отзовется.

Она объяснила свою мысль подруге, и Юян задумчиво склонила голову:

– Считаешь, ничегошеньки не выйдет? Но ведь у нас с тобой разный говор, а мы все равно понимаем друг дружку.

– М-да… Но у меня предчувствие, что не получится…

Люди легко понимают друг друга, потому что в человеческих языках много звуков: не составляет труда отличить «э» от «р», например. Но оджи, похоже, используют только рев – «рон, ро-рон», – разница кроется в высоте, с которой он издается, длительности, отзвуке и его сочетании с другими тонами.

Отличия настолько незначительные, что сперва их можно и не заметить. Поэтому если для зверей даже такая слабая разница в звучании имеет смысл, то любое отклонение от нужного тона превратит послание Эрин в неразбериху.

Девочка поделилась своими догадками с подругой, и та устало вздохнула:

– Ну, не попробуешь – не узнаешь…

Эрин кивнула. Юян была права: попытаться точно нужно. Для начала стоило понять, может ли арфа вообще издавать нужные звуки. Девочке предстоял долгий труд, поэтому времени на отчаяние не оставалось.

Она быстро встала, и Юян почти испуганно ахнула:

– Ты же не собираешься обратно?

– Конечно собираюсь.

Соседка нахмурилась:

– Как увлечешься чем, так сразу обо всем вокруг забываешь… О себе-то хоть иногда вспоминай.

Эрин улыбнулась:

– Ладно… И спасибо.

Когда Эрин вошла, Лилан даже не шелохнулся.

Девочка взяла в руки арфу и вгляделась в темный силуэт у дальней стены. Сердце забилось быстрее. Эрин задержала дыхание и для начала зацепила пальцем всего одну струну. Ее нота показалась девочке самой близкой к тому низкому, но все же не басовому звуку, который издавали оджи.

«Рон», – прозвучал инструмент.

Лилан чуть пошевелился, но глаз не открыл – арфа, похоже, просто прервала его сон и ничем не напомнила голос матери.

Тогда Эрин попробовала во второй, в третий раз. Птенец недовольно повозился, однако его веки так и остались сомкнутыми.

Девочка поникла и тяжело вздохнула: она ожидала от него хотя бы какого-то ответа. Было понятно,