Читать книгу - "Смейся! 2 - Денис Ратманов"

— Честно, я думала, что, если сейчас назовут меня, то тоже сыграю человека, который пришел увольняться. Вот он мнется под дверью, не решается постучать. Наконец стучит, а дальше я не поняла, он злится, или обижен, или так надо. Если бросает документы — значит, зол. Но до того робел — нестыковочка. А после? Потом он тоже должен что-то чувствовать, а у тебя, Денис, непонятно. Моя оценка — «четыре» с огромным минусом, прости…

— Так, стоп! — сказала Воеводина и продолжила с неким разочарованием: — Меняем формат. Наташа, анализируй все этюды. Лютиков готовится.

Наташа не поняла, что означала смена правил, откуда разочарование Воеводиной. Они первокурсники и только в начале пути, ошибки неизбежны, студенты тут, чтобы исправлять их, а не получать тычки и затрещины. Что ж, она проанализировала, как могла, полагаясь на интуицию, похвалила Люду Ковач и Елагина, поругала Бая и Таню и поставила им трояки с минусом. Причем Бай сам понимал, что отнесся к заданию халатно и смеялся, а Фехметзянова… О, сколько злости может быть в одном человеке! И насколько разной может быть эта злость: мощная, как ядерный взрыв, яркая, как вспышка, и разъедающая, будто кислота — такова злость Фехметзяновой.

— Спасибо за честность, — поблагодарила Наташу Воеводина.

Лютиков разбирал так же, как Наташа. Она напряглась, ожидая разбора своего этюда. Санек оставил его на закуску, наконец проговорил:

— Наташа… Это великолепно! Просто находка. Целый мир в трех минутах, от рождения до смерти. Я видел не тебя, а младенца, потом школьницу… а когда твоя героиня начинала стареть, эти движения, смерть мужа просто на слезу пробили. Браво! — Он зааплодировал.

Приятно! Санек не льстил — искренне восхищался, считал ее талантливой. Следующим был Саматов. Он тоже напоминал новорожденного бычка, убегающего от волчицы — ментально напоминал, не физически. Наташу он разбирал первой, начал так:

— Вот смотрю на Наталью… Поругать в отместку? Я выше этого! Отличная работа. Присоединяюсь к предыдущему оратору, верю, аплодирую.

Хвалил он тех же, ругал тех же, и раздражение Воеводиной росло.

Люда Ковач встала и сказала:

— Мне добавить нечего. Пропускаю свой ход.

К ней присоединилась Белова:

— Признаю свои сирость и убогость.

Наташа покосилась на Фехметзянову, приготовившуюся к атаке. Скоро оторвется, попинает обидчиков, да со знанием дела, по всем больным местам пройдется! Но Воеводина оставила Таню на закуску, обратилась к Елагину:

— Дима, твоя очередь. Признайся, ты знаком с теорией или вытянул на интуиции?

Вопрос застал Елагина врасплох, он растерялся, ответил с промедлением:

— Я сделал так, как посчитал правильным. И все.

Его разбор мало отличался от разборов остальных, и Воеводина испытывала разочарование. Она села на стул, вытянулась, заведя руки за голову — жест был грациозным, кошачьим.

— Давай, Татьяна, удиви меня эрудицией.

Фехметзянова брызнула торжеством, фальшивая полуулыбка стала естественной.

— Начну с похвалы. «Хорошо» я поставила бы Елагину и Абояну. В их работах есть структурные элементы сюжета: завязка, развитие действия, кульминация, развязка. Елагин смотрелся более гармонично, у Абояна лишние движения, смазана кульминация из-за неясности мотивов героя. Людмила отлично сыграла, но кульминация в ее этюде отсутствует. «Четыре» с натяжкой, за игру. Все остальное — что угодно, но только не этюды. Наталье «три» за актерскую игру, она здорово умеет давить на эмоции. Остальные и этого не умеют. Работы остались без оценки, приходите на пересдачу. Что надулись? Учитесь принимать критику.

Наташа ожидала более жестокого разбора. Единственное, что ее взбесило — «И этого не умеют». Так и тянуло огрызнуться, что да, Фехметзянова и этой элементарщины, просто тьфу! — не умеет. Но Воеводина велела не огрызаться и принимать критику молча.

Воеводина взяла слово:

— Сразу видно, человек интересуется вопросом, разбирал самостоятельно, что такое этюд, изучал материал. Так, Таня?

— Изучала, — с гордостью сказала Татьяна и подчеркнула: — Нашла время.

Но и ее разбором Воеводина осталась недовольной. Как и Наташа, как и все. Чувствовалось в нем желание самоутвердиться. Следующая реплика Воеводиной оказалась неожиданной:

— Татьяна, наверное, ты читала, что мастерская — своеобразная семья. Ты только что противопоставила себя коллегам. Зачем? Мы будем работать командой, помогать друг другу, а не топить. И если ты не чувствуешь, что не готова к этому, попробуй перевестись на режиссерский факультет, у тебя есть все задатки, включая лидерские.

Фехметзянова выдержала выпад с каменным лицом, а сама хотела разреветься и искренне удивлялась — за что? Что она такого сделала? Она до боли напоминала Алену, бывшую Антона, и, похоже, сама не понимала, что делала не так…

Алена! Надо позвонить ей, сказать, что у Антона все хорошо.

После короткой паузы Воеводина продолжила, прохаживаясь по кабинету:

— Как вы уже поняли, чтобы чувствовать себя комфортно, вам придется интересоваться предметами, а не ждать, пока мастер разжует знания и в рот вам положит. Опыт актера — это не теория, это переживания: радость, обида, боль и так далее. Если вы будете работать только по программе, то ничему не научитесь. Но и без нее не научитесь. Вернемся к теме нашего занятия. Этюд — это концентрированная пьеса, он имеет те же структурные элементы: экспозиция, завязка, развитие действие, кульминация, развязка. То есть это динамически развивающаяся форма. Про структурные элементы знаете? Вижу, что нет. Давайте разберем на примере работы Дмитрия, он молодец. И вдвойне молодец, что у него такое чувство формы. Наверное, ты много читаешь?

— Есть такое, — ответил довольный Елагин.

— Видите, как важна начитанность! Она делает нас грамотными, хотим мы того или нет. Итак. Экспозиция. В этюде она короткая. Это представление героя. Мы смотрели игру Димы и сразу видели уставшего и очень нервного человека. Да, исполнено вычурно, переиграно, но все понятно. Вот он, наш герой. Завязка… В ней завязывается конфликт: усталый герой садится почитать книгу. — Она рассказывала и жестами, интонацией играла, показывала, как надо, наблюдать за ней было жутко интересно. — Этот момент не отыгран. Ты должен был почувствовать радость, облегчение, что-нибудь! В идеале — предчувствие отдыха. Но ты просто сел, просто закинул ногу за ногу. Развитие действия — тебя начинают дергать, и с каждым разом ты должен реагировать все более нервно, конфликт развивается, нарастает и заканчивается нервным срывом и массовым расстрелом. Кстати, отлично сработало смешение жанров, финал неожиданный и яркий. Экспозиции нет. Герой расстрелял всех и что — доволен? С ума сошел и скачет? Испугался? — Она вчиталась в лица студентов. — Поняли? Вижу