Читать книгу - "Смейся! 2 - Денис Ратманов"

class="p1">Гинзбург собралась возразить, но Воеводина вскинула руку и отвернулась:

— Пожалуйста, избавь нас от нелепых оправданий.

Придушенно уронив:

— Извините, — Аня поплелась к выходу.

Воеводина продолжила как ни в чем не бывало:

— Если бы определение этюда давала я, то сказала бы, что жизнь — это набор этюдов разной степени увлекательности. Углубляться мы будем позже. А сейчас мне интересно, как вы сыграете без опыта, на интуиции, ведь профессиональных актеров или тех, кто проходил курсы, среди вас нет.

Наташе хотелось сказать, что она играла, и с ней работали режиссеры, но вспомнила, что городской театр — скорее любительский, чем профессиональный, там нет даже актерской ставки и работают совместители, потому промолчала, но Воеводина будто прочитала ее мысли:

— Народная самодеятельность к профессионализму не относится, это скорее мешает, чем помогает. Давайте так, сперва экспромт. Запомните, экспромт — первый друг студента-актера и его же палач. Потому что тут все в неравных условиях, скорость реакции — это врожденное свойство личности, у кого-то реакция быстрее, у кого-то медленнее, но это не значит, что развить ее нельзя — можно. Но кто-то все равно будет быстрее и на шаг впереди. И еще хочу предупредить: в моей мастерской иногда будет больно. Не потому, что я злая и завидую вашим молодости и свежести, а потому, что, если актер не держит удар, делать в профессии нечего. Пока вы начинающий актер, никто не будет щадить ваши чувства. И еще немаловажная деталь: разбирая ваши работы, мы говорим именно о работе, а не о вас как личности.

Ну, спасибо, что предупредили. Но, может, оно и правильно — тренироваться в условиях, максимально приближенных к боевым? Правда, хотелось бы получить удовольствие от учебного процесса, отчасти ради этого Наташа и тут.

— Итак, — объявила Воеводина, — добро пожаловать в мир актерского мастерства! Этюд на тему «Прийти, чтобы уйти». Абоян, на сцену. — Она отступила к столу, обводя широким жестом пространство возле доски.

Денис медленно встал, медленно вышел к доске. Потоптался немного и поднял руку, опустил ее, снова поднял, чтобы постучать в невидимую дверь. Постучал, напрягся, ожидая. Открыл ее. Широким шагом подошел к учительскому столу, бросил что-то, указал на него, скрестил руки на груди и так же вышел.

Как будто увольняться приходил и принес документы. Вот только его игра была слишком… вычурной, что ли. Саматов зааплодировал.

— Ты ничтожество, — задала тему Воеводина. — Саматов, давай ты, раз уж так рвешься. Без слов.

Бай встал, подошел к Беловой, развалившейся на стуле, упер руки в боки, указал на нее, изобразил руками шар, покривлялся, поднес растопыренные пальцы к макушке, изображая, видимо, панковский ирокез. Белова выкатила глаза, раскрыла рот, покраснела. Вскочила, упершись в парту, указала в Саматова пальцем, постучала себя по лбу, точно так же поднесла пальцы к голове, запрокинула голову и довольно убедительно закукарекала.

Зрители засмеялись. Воеводина улыбнулась. Белова самодовольно улыбнулась, понимая, что прошла проверку на прочность.

— Весьма убедительно. — оценила Марина Суреновна.

— Наташа. Этюд «Прийти, чтобы уйти». — И улыбнулась ядовито.

Черт! Наташа и сама показала бы увольнение, но это уже сделал Абоян. И как жить? Или это наказание за то, что вылезла на сцену с презентацией своей фамилии? Ну и язва эта Воеводина! Однако неприязни к себе Наташа не ощутила.

Пока шла на «сцену», лихорадочно искала варианты и нашла один очень сложный. Но реализуемый.

— Без слов, — напомнила Воеводина.

Наташа представила себя эмбрионом, легла на пол, свернулась в позу младенца, сунула палец в рот. Сымитировала прохождение плода через родовые пути. Ему больно, очень больно и нечем дышать! Так мог появиться ее нерожденный ребенок. По щекам покатились слезы, Наташа сымитировала первый крик, первый вздох, хаотично задвигала руками-ногами, движения стали плавными, она заулыбалась, одними губами произнесла «ма-ма», перевернулась на бок, поползла, встала и неумело пошла. Потом — все увереннее, вприпрыжку. Села за парту, поднимая руку. Обнялась с невидимым парнем, поцеловалась, пошла с ним за руку. Движения становились все более скованными, спина старчески сгибалась. Закончилось тем, что Наташа катила инвалидную коляску, потом рыдала над трупом мужа, свернулась калачиком и замерла неподвижно.

Когда встала, рассчитывала почувствовать зрительское восхищение, но на первый план вышла зависть Фехметзяновой. Воеводину этюд тронул и разочаровал одновременно.

— Масштабно, однако, — проговорила мастер, она была скорее довольна, чем обескуражена.

А вот Наташа разозлилась: ну что не так? Шикарно же!

— Минуточку внимания! — повысила голос Воеводина. — Те, кто уже выступил, внимательно смотрите остальные этюды. Мы будем учиться искать ошибки и поправлять имеющиеся. Я понимаю, что прыщик на собственном носу важнее тысяч землетрясений в Японии, но проявите не уважение даже — внимательность. На чужих ошибках учиться проще. — Воеводина остановила взгляд на Фехмедзяновой. — Татьяна. Тема этюда «Ожидание хуже смерти».

Привычная полуулыбка слетела с лица Фехметзановой. Удивление сменилось страхом, страх — растерянностью. И снова появилась любимая маска. Наташе было чертовски интересно посмотреть, как Таня играет и благодаря каким навыкам ее взяли в театральный.

Добавив чуть больше радости, чем обычно, Таня вытащила стул, продефилировала на «сцену». Губы ее дрогнули, она огляделась, посмотрела на часы, успокоилась и села, закинув ногу за ногу. Осмотрелась воровато, достала зеркальце из несуществующей сумочки, посмотрелась в него, накрасила губы. Огляделась теперь тревожнее. Прошлась туда-сюда, снова глянула на часы. Позвонила из телефона-автомата, не дождавшись ответа, повесила трубку. Опять бросила взгляд на часы, разозлилась, резко развернулась, зашагала прочь и вдруг дернулась, будто ее подстрелили, обернулась, наигранно улыбаясь.

Судя по эмоциям, ею Воеводина осталась удовлетворена, но не довольна.

Люда Ковач играла «Уйти, чтобы остаться». Она изображала девушку, которая собирала вещи, уходя от любимого, и в конце концов хлопнула дверью. Причем она не играла, а жила на сцене. Где в ее выступлении «остаться», Наташа не поняла.

Воеводина объявила следующую жертву:

— Дмитрий Елагин. «Оставьте меня в покое» — тема твоего этюда.

Елагин вышел на «сцену» с чем-то под мышкой, сел на стул, открыл воображаемую книгу, и тут его начали донимать воображаемые персонажи, он от них отмахивался, корча злобные рожи, а в конце концов всех перестрелял. Получилось смешно.

Лютикову досталась сложная задача изображать сбитого летчика. Как Наташе показалось, он перегнул с драматизмом.

А вот Беловой повезло, она играла простейший этюд «Ключ не подходит».

Наташа внимательно следила за каждым. Как эмпат, она чувствовала тотальную фальшь. Верила только Людочке, но ее выступлению сильно чего-то не хватало. Чего не