Читать книгу - "Капля крови на бусине дзи - Элла Чак"

настолько слаб в военном деле, что мне пришлось одерживать победы силами демона? Не по твоей ли вине погибли мать с отцом? Не ты ли перестал искать меня в скитании? Ты даже наш фамильный гуань дао вернуть не можешь! Ты слаб, беспомощен и ничтожен! Какую бы генеральскую мантию ни нацепил, через тысячи лет никто о тебе и не вспомнит.

– Согласен, – процедил он сквозь зубы, – но и тебя будут вспоминать проклятьями, сестрица.

– Я вознесусь на небо! – рассмеялась Му Синь, – в честь меня народ выстроит статуи и храмы, осыпав подношениями!

– Нет, – отрезал Юншэн, – все это народ сделает в честь Гуань Юя!

Му Синь вырвала руку из его несильной, оберегающей руки:

– Ху Ху! – она взмахнула веером, неистово завопив, – Хэй Хэй!

Я думала, это старинный демонический клич, но оказалось – имена. Она звала слуг. В покои вошли мужчина и женщина, облаченные в темные одеяния. Тончайшая ткань длинных балахонов закрывала их целиком от макушек до пят.

– Готовьте обряд! – приказала Му Синь.

– Не вздумай! – умолял Юншэн. – Не делай этого! Ты одержала победу в сражении Дьявольской Обороны! Что еще тебе нужно? Что?!

– Он. – Она взмахнула ресницами, и золотые цветы в ее прическе затрепыхались. – Мне нужна его жизнь! И до, и после! Навсегда!

– Он… – выдохнул Юншэн, – ничего не знает о тебе. Он не знает, кто ты! Он не видел лица генерала Му Синь!

– Грядет время перемен, мой брат. Скоро… я заберу его жизнь и все, что дорого Гуань Юю! Я отомщу за предательство! Никто не вспомнит павшего от моей руки полководца, запомни, братец. Никто! Одни сверчки будут тоскливо стрекотать на земле, где была пролита его кровь!

Ху и Хэй поклонились императрице, пока та удалялась от брата, и только мантия алой рекой скользила между завернутых шелковой паутиной тел ее прислужников.

– Начинайте, – отдала приказ Му Синь.

Надеюсь, что глаза мои не соврали, когда Ху и Хэй опустились на пол на колени и подняли свои тени. Держа их на руках, как тела без сознания, мужчина и женщина швырнули собственные тени в черное зеркало.

Поверхность стекла пришла в движение. Тени сколопендр ударялись клыками и мордами с другой стороны.

– Му Синь! – Юншэн оттолкнул прислужников, – ты зашла слишком далеко! Му Синь, ты не такая… После битвы…

«Ну приехали… опять произнесет это дьявольское название!»

– …Дьявольской Обороны возле берегов Янцзы ты вернулась другой!

– Я рождена для великого свершения, пока ты всего лишь тень. Одной меньше, одной больше. Никто не станет по тебе тосковать, не прольет и слезинки, не вспомнит о тебе, мой брат.

«Нет… – меня прошибла нехорошая догадка об убийстве всех и каждого в роду Чжоу, – беги, Юншэн!»

Му Синь сделала шаг и крепко его обняла, наверняка нарушив миллиарды правил приличия.

– Прости за дурные мысли, брат!

Кивок Му Синь.

Их взгляды с Юншэном встретились.

Две тени, два клинка, две раны на груди молодого мужчины, когда Ху и Хэй со спины проткнули Юншэна кинжалами. Лезвия прошли навылет, остановившись возле алого шелка одеяний жрицы, так близко, что и крыло шмеля не протиснется между окровавленным кончиком лезвия и той точкой на теле Му Синь, где когда-то находилось ее сердце.

«Не-е-е-е-е-е-е-т!»

Ху и Хэй подняли тень Юншэна и швырнули ее в черное зеркало. Руками они собрали пролитую им кровь и размазали по стеклу, оставляя иероглифы для призыва демона.

Я бросилась к брату, пока из его ран вытекала кровь. Мои слезы срывались со щек, но не достигали золотого пола, превращаясь в крошечных шмелей. Я сжимала ледяные пальцы умирающего и не могла перестать смотреть в его глаза:

– Юншэн, прошу! Умоляю, не уходи! Останься, старший брат! Ты нужен мне, Юншэн!

Все, что было позволено, – поймать его умирающий взгляд, расслышав сорвавшийся с губ шепот, когда он увидел меня:

– Сестренка… это ты? Прости меня… прости, Жуаньюй…

Глава восьмая

Призрачное чувство – кто же мы?

Ты не можешь вернуть прошлое. Но можешь выковать из него будущее, такое же звонкое, как сталь гуань дао.

– Жуаньюй… Жуаньюй, проснись, сестренка!

Я открыла глаза, отрывая щеку от шершавой циновки.

Рядом со мной сидел розовощекий и совершенно живой Юншэн.

– Ты не слышала, как отец тебя звал? Солнце поднялось, а ты все спишь, вставай! Я оставил тебе рисовой каши, ну же, Жуаньюй! – заставлял он меня быстрее распахнуть глаза.

– Юншэн? – я озиралась по сторонам, – это ты?

– Ого?! По имени назвала… – удивился он. – Обычно ты зовешь меня «гэгэ»! У тебя все хорошо? Не заболела?

Он прижал руку ко лбу.

– У тебя жар, и ты вся дрожишь. Что с тобой, мэймэй? К лекарю? Иголки ставить? – волновался он, несмотря на то что минуту назад сам лежал на моих коленях, умирая.

– Иголки… Под ногти разве что… – буркнула я, понимая, что ничего другого не заслуживаю, зная, кем стану, превратившись в Му Синь… – Я в порядке… плохо спала… гэгэ, – улыбнулась я, – сейчас встану.

Это был мой брат. Но без золотых одеяний и не в императорских покоях. Мы были в простом деревенском доме, и выглядел брат совсем еще юным пареньком. Пахло сеном, глиной и землей.

На полу утоптанная земля, покрытая циновками. Стены из бамбука, вымазанные застывшей глиной. В центре комнаты очаг и подкопченная от дыма крыша.

– Скорее одевайся, ешь, пора за работу! Поняла, сестра?

Я ничего не поняла, но брат убежал, когда со двора его позвал отец. Юноша был копией моего Юншэна из будущего. Здесь, в глиняном доме с соломенной крышей, он был таким, каким я его помнила.

Волосы я собрала в низкий пучок, закрепив заколкой – гуань дао. Надела простое серое платье, сшитое из остатков материи. На брате были длинная рубаха и штаны. Из мебели вокруг стояли четыре низкие кровати, низкий столик, сундук для вещей, красиво плетенные корзины и ровные глиняные кувшины. В одном из углов располагался ткацкий станок, в другом – столь знакомая мне посуда из рыжей глины реки Янцзы.

Я больше не призывала монаха и не требовала дать мне ответы. Ведь именно это он и делал – объяснял что-то очень важное: кем была Му Синь или я сама. В будущем и сейчас, пока мы с братом – деревенские простолюдины.

К тому же я так сильно скучала по брату, что жила бы и жила с ним в этой исчезнувшей во времени деревне за пару тысяч лет до своего рождения. Только бы наша семья всегда была единой. Только бы не умирала с горя мать и отец не сбегал в монастырь.

Там – в реальности будущего – я потеряла всех. Здесь – во сне давно ушедшего прошлого – обрела все то, о чем так тосковала… неужели быть счастливой в прошлом, быть не в силах отпустить его – это и есть великое испытание души? Желание застрять в счастливой иллюзии – вот настоящее проклятье, которое я