Читать книгу - "Капля крови на бусине дзи - Элла Чак"

– Мне он нужен, брат. Великий клинок, что властен над высшими существами! Я найду его. Сколько бы деревень мне ни пришлось спалить!

– У нас потери, Му Синь. В армии противника погибли все триста тысяч человек. Гуань Юй взял четыре тысячи пленных.

«Сколько?! Триста тысяч?!.» – Я не могла поверить в реальность подобных потерь на поле боя после единственного сражения.

Гуань Юй из моего времени говорил, что потерял три корпуса солдат, а это триста тысяч человек. Так вот в какой битве это случилось. В его битве с Му Синь – госпожи с моим лицом, но без моей души.

Почему Му Синь творит все эти ужасы? За что мстит Гуань Юю, которого люди признали богом?

– Слабые воины не заслуживают пощады и плена. Я не стану их возвращать. – Му Синь не интересовали какие-то пленные.

– Гуань Юй, – услышала я нотку гордости в голосе брата, – не убивает противников. Он потребует переговоры, чтобы произвести обмен.

– Что ж, – пожала плечом Му Синь, – у меня и четырех пленников не найдется для обмена, не то что четыре тысячи. Он может всех казнить! Скажи про деревню. Сколько их было?

– Шесть сотен крестьян.

– Как чудесно. – Она опустилась на золотые подушки. Новость о смерти шестисот человек подняла ей настроение, как мне поднимает утренний кофе, – и все мертвы?

– Все.

Рука ее макнула кисть в золотую краску, после чего Му Синь принялась раскрашивать панцирь черепахи в диаметре с чжан[49], с клюва которой свисал черный лотос.

Закончив наносить золотую основу, Му Синь срезала локон своих волос и, не макая его ни в какую краску, начала наносить иероглифы на черепаший панцирь. Приблизившись, уже понимая, что никто во дворце меня не видит и не слышит, я насчитала более сотни рептилий, раскрашенных и исписанных древними иероглифами с заклятиями, которые я видела в подполе особняка Хэй Лю.

Демонические тексты и древнекитайские иероглифы, среди которых был иероглиф «дерево».

«Ну… хотя бы нет иероглифа “коза”, который я нашла в комнате Хэй Лю».

– Му Синь. – Юншэн направился к ней, и я узнала взгляд, которым он смотрел на сестру.

Он смотрел на меня точно так же в храме в ночь гибели. Словно говорил: «Все, что я делаю, – ради твоего блага».

– Сестра, что мы наделали! Боги покарают нас.

Му Синь поднялась с подушек. В руке она держала черный лотос, прикрывая его лепестками губы.

– Идет война, мой брат. Гуань Юй проиграл. Он потерпел поражение в маневре Дьявольской Обороны.

Юншэн не поднимал на нее глаз.

– Разрушены храмы. Рухнул мост. Мертвы все до единого монахи, владеющие тайной семидесяти стилей каменного боя. Мы погубили свой род… Это сделали мы.

Она швырнула лотос в распахнутый клюв черепахи:

– Это называют словом «война». Я генерал и вольна убивать солдат противника!

– Но не так… не таким способом!

– Позволь объяснить тебе, брат, все люди делятся на две половины…

Мы с Юншэном ждали продолжения фразы: на какие?

Но Му Синь, кажется, имела ввиду что-то анатомическое. Она засмеялась, прикрывая рот ладошкой.

– Вот и все! Я поделила их пополам на добро и зло! Голову в одну сторону, тело в другую! Разве не это учение является основным в храмах-близнецах? О существовании Инь и Ян – добра и зла в каждом из нас?

– В нас не осталось ничего доброго. Мы – зло во плоти!

– Я – зло во плоти! – Она не отдала бы ему преимущества даже в борьбе за звание «маньяк года». – Я одержала победу над великим Гуань Юем в маневре Дьявольской Обороны! Они хотели мира? Хотели обрести знание? Я даровала им знание. Дьявольская Оборона – это то, что ждет каждого, кто рискнет заявить свои права на мои земли, на императорскую власть, любого, кто бросит вызов! Любого… – добавил она, – кто бросит меня.

– Мы… должны предать тела земле. Их души не попадут на небо без молитвы и обряда, – беспокоился он за погибших.

– Они не заслужили неба, будучи слабыми воинами, присягнувшими Гуань Юю, теперь пусть гниют под солнцем двадцать лет!

Что я там бормотала в своем кольце времени? Не так уж плохо быть Му Синь? Я была готова растерзать ее на мелкие кусочки и делать с ней все то, что сотворила с людьми она, играя в войнушку в анатомическом театре ужасов!

Му Синь потирала руки, радуясь докладу брата о жертвах, пока я искала предмет потяжелее, которым могла бы выбить эту ухмылку с ее лица.

Вот бы панцирем черепахи приложить ее об пол!

«Юншэн! Как ты можешь служить этой полоумной?! Какая деревня, какие монахи! Вы оба сошли с ума!»

Му Синь опустилась возле зеркала с черным покрытием, которое ничто не отражало.

– Деревня Чжоу не должна возродиться. Ни один человек. Никто не даст потомства и не продолжит фамилию Чжоу! Никто. Никто не выкует более ни одного гуань дао! Я уничтожила родословную Чжоу. Ни одного меча больше не появится в Поднебесной.

Пока она хохотала, я выронила из рук бесценную (в моем времени) вазу эпохи Троецарствия, с которой подкрадывалась к Му Синь. Судя по убранству, воинскому обмундированию, покоям и всему, что я видела, монах швырнул меня в прошлое без малого на две тысячи лет.

В то ужасающее прошлое, где я была Му Синь!

Это… сделала я… приказала сжечь деревню, где жили люди по фамилии Чжоу!

Мой род… мой отец… его предки… Неужели Му Синь, которая выглядит как я, которая занимает какой-то невероятно важный пост в этом кольце времени, у которой жив брат… жив ее Юншэн, была способна совершить подобное?!

Но, если я родилась в той самой возродившейся деревне с фамилией Чжоу… значит, она убила не всех.

Кто-то из Чжоу выжил!

На звук битой вазы первым обернулся Юншэн:

– Кто здесь?!

– Никого. – Му Синь водила глазами с острыми стрелками, метая молнии, по своим покоям. – Здесь нет никого из живых!

– Ты опять? – Он яростно дернул рукой к пустым ножнам привычным движением, но оружия при нем не было. – Как я сразу не понял?! Сестра, ты обещала не призывать больше демона!

Он уперся руками о столешницу напротив черного зеркала.

Му Синь пожала плечом:

– Ты не поймешь. Тебя никто не предавал так, как предали меня. Только демон протянул руку помощи.

Сосредоточив все свои силы на предмете, мне удалось схватить еще одну вазу, я размахнулась и швырнула ею в голову надменной убийцы. Пусть и в золотой парче, но она была убийцей.

В прошлой жизни я… была убийцей!

Я! Я! Я… убила всех Чжоу! Мужчин и стариков, женщин и детей!

Юншэн выставил вперед ребро ладони. Осколки второй брошенной вазы посекли мантию госпожи.

– Это он! Он здесь?! Твой демон?!

Юншэн схватил сестру за руку.

– Все эти годы, Му Синь, я пытаюсь тебя спасти!

Му Синь недовольно вскинула бровь.

– Может, все-таки я пытаюсь спасти тебя? Не ты ли, братец,