Читать книгу - "Хроники Эрматра - Виталий Евгеньевич Орехов"

намерения и совет незнакомца так совпадают. Правда, он не планировал все подробно.

– Да, моя жена говорит по-французски, и виза тоже есть, спасибо за совет.

Потом они еще поговорили о политике «Новой сделки», о международных делах, в которых он неплохо разбирался, и о всякой прочей ерунде, о чем обычно говорят незнакомые люди.

– Значит, завтра закрываете дела?

– Да, еще одно совещание, и свобода. Я взял на полтора месяца отпуск. У меня еще с прошлого года дополнительные дни. Правда, боюсь, наскучит отдыхать.

– Во Франции? Да вы смеетесь, поверьте, не наскучит. А что за совещание?

– Боюсь, как раз этого я сказать вам не могу, все-таки не из каждой государственной тайны надо делать секрет Полишинеля.

– О, не сомневаюсь.

Собеседник молчал, и Виктору стало не по себе.

– Могу сказать только, что завтра мы должны решить, сколько отправить пшеницы в одну из стран Европы. Ничего необычного, объем определяем мы. Обычная рутина.

Президент давно отказался от политики договоренностей, иначе к нему выстроится целая очередь из просителей от Лиги Наций.

– Понимаете, все выверено экономической конъюнктурой. Humanitarian Policy – не от слова «human», она от слов «hue monetary».

Незнакомец рассмеялся, он сказал, что запишет эту шутку. Хотя Виктору казалось, это известный анекдот.

– Советы? – спросил незнакомец, посмеявшись, и лукаво подмигнул.

– Да, – ответил Виктор без особой охоты.

Тогда он схватил Виктора за руку и резко заговорил:

– Эти пять с половиной тысяч бушелей не должны попасть в Москву. Вы завтра измените свое решение и убедите комиссию, что больше, чем Москве, пшеница нужна организации «Свобода и радость». Я вам скажу, это английское благотворительное общество, которое обеспечивает Германию и ее правительство. Все они – фашисты, злодеи, в какой-то степени, люди либо так глубоко увязшие в своем заблуждении, что назад пути для них нет и свет разума погас для них, либо просто средоточия ненависти в человеческом обличье. Но пшеница должна быть у них. Советы справятся, они справятся сами… Германия стоит на пороге гибели.

– Что?!

Первой мыслью Виктора было схватить этого человека и отвести в участок на Донвер-стрит, скрутить, потому что с ним говорил шпион, скорее всего немецкий. У бюро на этот счет была должностная инструкция.

– Послушайте, есть определенная логика развития событий и есть, понимаете, есть условия, которым надо следовать. Мне необходимо их соблюдать, чтобы достичь целей, смысл которых вы не поймете. Я с вами говорю очень откровенно и надеюсь, что вы меня выслушаете. Ради вас и вашей жены я пожертвовал Гельвецией…

Второй мыслью Виктора было позвать санитаров из дома для душевнобольных.

– Прежде чем мы продолжим, ответьте, почему долина Луары сейчас, а не на следующий год?

– Не знаю, Марлен всегда хотела и…

Пока Виктор говорил, Фраппант достал из кармана пальто листок бумаги, на котором было записано карандашом «18:52 – Не знаю, Марлен всегда хотела и…». Виктор долго не мог осознать реальности происходящего. Мозг подсказывал ему только одно объяснение – фокус, очень простой, но и очень сложный, а значит, человек перед ним был простым, но очень талантливым мастером иллюзии.

– Бросьте эту ерунду, на самом деле, почему в этот раз?

– Послушайте, кто бы вы ни были, фокус с бумажкой меня очень впечатлил, как вы это сделали?

– Хотите, я скажу вам почему? Вы знаете, что, если не посетите Луару в этот раз, едва ли еще окажетесь там в ближайшее время. И дело не в замках и не в мире, который стоит на краю пропасти, дело в том, что вы это чувствуете. Удивительно, почему вы с этим чувством работаете на правительство: люди вроде вас зарабатывают на жизнь куда более достойным делом. Но это исключительно сфера ваших интересов, и обижать вас не входит в мои планы. Просто вы чувствуете это, называете «интуицией», хотя я никогда не понимал значения этого слова, и живете с этим, подписывая очередное распоряжение. Ладно, все не то, смотрите.

Он достал из пальто карту. Это была карта Европы, на которой границы лежали не так, как Виктор ее знал.

– Это Европа через двадцать лет.

Затем он перевернул карту, на ней вообще не было границ.

– А это Европа через тридцать пять лет.

– Почему же тут нет границ?

– Потому что тут никто не живет. А это, – он показал пальцем в то, что должно было быть центром Франции, – место, куда вы хотите поехать. И поверьте мне, если Советы получат это зерно, вы будете одним из последних американцев, кто увидит его.

– Извините, я теряюсь, кто вы и что все это значит…

– Любой процесс можно представить математически, на этом зиждется экономика. Так?

– Я все равно не понимаю.

– То же можно сказать и о времени. Один человек во второй половине прошлого века, вы его не знаете, доказал, что степени свободы в моменты, в бифуркационные моменты, ограничены только одним – волей каждого конкретного человека. На этой базе он вывел сложное, сложнее, чем вы можете себе представить, уравнение, и я тот, кто должен вам рассказать о вашей степени свободы. Ограничить ее неверное использование. Сложно, боюсь, вы… неважно. Воля – высшая ценность во вселенной, это надо понимать. Она должна свято беречься, пусть… – тут Фраппант запнулся, – пусть это стоит судьбы целой Гельвеции. Истина заключается в том, что вы и ваша жена оказались в эпицентре развития событий, этих условий. Даже не так, вы сами их создаете. Развитие во времени не перманентно, и прошлое зависит от наших действий так же, как и будущее. Сейчас вы не в состоянии понять этого, но чтобы вы мне поверили, я покажу вам еще один «фокус».

Из другого кармана Фраппант достал фотокарточку. На ней были изображены он и Виктор, но без верхней одежды.

– Теперь можно вас попросить снять в пальто?

Виктор согласился, Фраппант снял свое. Виктор остался во фланелевом пиджаке и брюках, а незнакомец – в легком светлом костюме. Он посмотрел на часы, отсчитал что-то про себя. Когда он посмотрел ему в глаза и улыбнулся, Виктор услышал голос сзади:

– Здравствуйте! Я из газеты «Ивнинг пост», можно, я сфотографирую вас на фоне этого здания для материала? Мы пишем об этом банке, вы не его клиенты, случайно?

– Да, конечно, с удовольствием! – Это был голос с другой стороны, голос незнакомца. Виктор отказывался как-то действовать, а он улыбался. Корреспондент осветил их лица вспышкой, поблагодарил и пошел фотографировать каких-то девушек. Виктор еще раз взглянул на фотокарточку, его растерянное лицо теперь бросилось ему в глаза.

– Он женится на блондинке слева, – сказал собеседник. – Через