Читать книгу - "Хроники Эрматра - Виталий Евгеньевич Орехов"

Фриц посмотрел на Соргина, а тот на него. Фриц достал из ножен на поясе кинжал, на рукоятке серебром была выплавлена свастика. Он взял его в руку и отдал Соргину. Ни секунды не мешкая, Соргин воткнул его в сердце рыбы и пропорол несколько сантиметров мяса. Финальная черта была подведена. Уничтожение – единственный смысл жизни.

1938

Гудок паровоза вывел Викто́ра из состояния задумчивости, в которое он погрузился, засмотревшись на горные пейзажи за окном. Он сидел в своем купе с Марлен и думал о том, что это был первый раз за долгое время, когда они вместе поехали отдыхать. Они решили поехать в Европу, в горы и к морю. О Лидо нельзя было и думать после того, что с ним стало, поэтому они ехали на Лазурный берег. Шестичасовой поезд из Тремо – а именно там, после прилета, они провели какое-то время – отправлялся во второй половине дня, а приходил около полуночи, так что они следовали за солнцем, оно сначала долго летело вместе с ними вдоль изрезанной береговой линии, а потом окрашивало каким-то нежным розовым цветом поднимающиеся над горизонтом горные вершины Санти-Эклара. Марлен в новом жемчужном ожерелье, подарке Виктора, тихо спала у него на плече, она не хотела ложиться на купейной кровати, по той простой причине, что не хотел ложиться он, а позволить себе лечь одной она не могла. Виктор пил чай из стакана в серебряном подстаканнике, который принадлежал паровозному товариществу Гершера, как и все в поезде. Он думал о том, что еще пройдет некоторое время, прежде чем он увидит свою дочь, по которой соскучился, думал о том, что Марлен очень идет нежный морской загар и что она не так легко устает, как, кажется, должна бы была.

Удивительно, как она умела резвиться в море, превращаясь в бойкую девочку, брызгающуюся во все стороны. Она хорошо плавала, и когда она медленно выходила из воды на закате, казалось, что ее тело плавится в лучах краснеющего солнца. Но смотреть на это можно было бесконечно. В Тремо они жили в гостинице одной старой вдовы, потерявшей мужа еще во время Первой войны, – она всю оставшуюся жизнь вспоминала о том, как хорошо он управлялся со слугами и каким честным человеком был. Каждый год в апреле она носила глубокий траур, а летом становилась предпринимательницей с хваткой истинной фанатички. При этом она была очень набожной женщиной и на Рождество отдавала Церкви десятую часть своего дохода.

Госпожа Валери любезно предоставила Виктору и Марлен номер на первом этаже, в котором была и кухня, так что Марлен иногда готовила, когда они не хотели есть гостиничный ужин. Большую часть, однако, своего времени Марлен и Виктор проводили на пляже. Когда Виктор ее спросил, где она так научилась плавать, Марлен ответила, что у них в детстве была речка в имении, но осеклась и замолчала. Больше Виктор не возвращался к этой теме. Марлен никогда не рассказывала о своем детстве. Виктор знал, что она родилась где-то в России, но это все. Кажется, до эмиграции она никогда раньше не видела моря. Для Виктора же оно не представляло ничего особенного, кроме как источника радости для его Марлен.

Сейчас же они ехали в вагоне люкс, ожидая встречи со служащими отеля в Сюр-Санти-Экларе. Они остановились на какой-то станции, очевидно это была граница, и экипажу нужно было зарегистрировать переезд в участке пограничной службы. Виктор искренне надеялся, что к ним в купе не подсядут попутчики, потому что в той особенной атмосфере уюта, которая может появиться только в поезде с любимым человеком, никогда не хочется, чтобы кто-то вторгался в пространство, столь незаконно тобой оккупированное. К тому же Виктору очень не хотелось будить Марлен. Увы, его желаниям не суждено было сбыться, и к ним в купе зашел господин. Виктор надеялся, что он должен был вскоре выйти, поскольку в той местности многие путешествовали таким образом в соседний городок к родственникам или друзьям, садясь в ближайший следующий в нужном направлении поезд. Их попутчик был одет в коричневый клетчатый костюм, носил усы и в остальном, в целом, примечателен не был.

Виктору пришлось разбудить Марлен. Она смотрела на него потом некоторое время обиженными глазами, тем взглядом, что дети смотрят, когда вы им не даете играть на площадке, потому что темнеет и пора домой.

Попутчик, так неудобно вторгшийся в их мир, представился господином Клемосом и сразу протянул Виктору визитку (тоже коричневую), на которой черными буквами было выведено буквально следующее: «Анрэ Клемос. Шляпы и иные головные уборы по очень выгодным ценам». По той причине, что ни Виктор, ни Марлен в шляпах не нуждались, они вынуждены были заговорить на совсем иные темы. Выяснилось, что Анрэ Клемос – брат знаменитого на всю округу певца Анри Клемоса, который однажды даже выступал в столичном театре. Анри вернулся домой, а Анрэ, оставив дом, ушел в шляпные дела буквально с головой. Впервые в жизни и Виктор, и Марлен слушали, с каким упоением можно рассказывать про шляпы. Как они ни старались увести Анрэ от этой темы, им ничего не удавалось, пока через некоторое время, методом проб и ошибок, Виктор наконец не нашел, что интересует в этой жизни Анрэ более, чем шляпы, а именно – деньги. Когда Виктор назвал сумму, которую они с Марлен заплатили за пансион у госпожи Валери, Анрэ назвал это грабежом и сказал, что ни за что не позволил бы себе так отдыхать. Он был уверен, что только в постоянном накоплении капитала человек может достичь уверенности в завтрашнем дне, а значит, спокойствия, а значит, счастья. Только тогда Виктор заметил, что у Анрэ была какая-то разновидность тика: когда он долго говорил, его левый глаз как-то странно подергивался.

– А что же делать с накопленным капиталом? – спросила Марлен.

– Я полагаю, лучшее решение – это сохранить в ячейке в гельвецийском SicherheitsBank. Их проценты наиболее выгодны.

– И все?

– И все, – как-то успокоившись, ответил Анрэ.

На вопрос Виктора, куда он держит путь, Анрэ ответил, что направляется в Денев, потому что шляпочник из этого городка готов был продать свое дело, на переговоры о покупке предприятия. Господин Клемос уверял, что эта сделка окупится быстрее чем за три месяца, а за два года, если он правильно все рассчитал, капитал его дела удвоится. Виктор уже хотел спросить, когда Анрэ последний раз отдыхал, был в музее, с женщиной или вообще делал что-то помимо продажи шляп, но Марлен его