Читать книгу - "Хроники Эрматра - Виталий Евгеньевич Орехов"

одной души во всей его безграничной империи, от Советов до Австралии, кто бы смел переубедить его в этом. Больше не было. Чанша держался из последних сил.

Соргин показал пальцем на второй резервный корпус и четвертую и пятую дивизии механизированной кавалерии и сказал что-то переводчику. Тот наклонился к уху генерала и перевел.

– Нет, генерал, эти резервисты нужны для защиты северного фланга. Увести их с линии Ханьцзян-Танхэ равно самоубийству для всей Китайской Республики. Что бы ни готовил противник, они будут оборонять север.

– А если Чанша падет? – спросил Соргин.

– Если Чанша падет, генерал, то нас всех казнят.

Артиллерия не смолкала даже ночью, японцы привезли с собой очень много пороха и снарядов, сутками напролет Анами следил за небольшим кусочком земли на реке Сянцзян в надежде, что со стенами рухнут и последние надежды китайцев на сопротивление.

Время шло, а сил оставалось все меньше. Чжао Дэ звонил в штаб генералиссимуса, но безнадежно, премьер-министр твердил только одно: «Чанша пасть не должен».

Японские войска шли вдоль реки, встречая на пути последние войска китайской армии, терпя потери, но не отклоняясь от курса. Ко времени, когда они сломили передний край обороны китайской армии, Чанша был эвакуирован, в нем остались немногие гражданские и триста тысяч последних защитников последней надежды некогда великой империи. Генералы ели и спали в штабе, ни на минуту не покидая его. Каждый час появлялись сведения об оставленных пригородах. Юэн оккупирован, взят Сянъинь, пал Люян.

– Японские войска лучше оснащены, у них лучше снабжение. Но Чанша не падет, – Чжао Дэ говорил это и сам в этом сомневался. Но он столько лет говорил эти похожие друг на друга военные слова, что они ему заменили веру.

Генерал Соргин смотрел на китайскую карту, где каждый час фронт передвигался с карандашом молодого китайского адъютанта. Затем рисунок старательно переносил лейтенант Котоев на карту Соргина, хотя в этом не было необходимости, за два месяца, что он провел здесь, он уже великолепно ориентировался по китайской карте.

К первому января жалкая попытка контратаки захлебнулась в бесконечных японских войсках, которые, казалось, даже не заметили ее. До Чанша оставалось всего три или два дня на марше для японской пехоты.

В ночь на второе января генерал Чжао Дэ отдает распоряжение убрать войска с защитных линий, оставить только несколько сотен пулеметчиков. Пехота, поднятая по тревоге, уверенная, что сейчас начнется решающее сражение за город, уходит в неизвестном направлении, а генерал Соргин в это время связывается с Москвой. Ставка ВГК подтверждает первоначальный план. Чанша не должен пасть.

Японские войска следующие полтора дня идут, почти не встречая сопротивления. В тот самый момент, когда авангард на марше видит в бинокли стены города, тысячи китайских солдат атакуют с гор линии, по которым к экспедиционному корпусу приходит снабжение. С другой стороны войска, оставившие Юэн, Сянъинь и Люян, совершают маневр и заходят в тыл японцам, параллельно уничтожая повстанцев-коллаборационистов.

– Изысканное решение в духе Ганнибала.

– Нет, в духе разума, генерал. Но у вас хорошие сравнения, генерал Соргин.

– У меня хорошее образование.

Однако это не остановило японские войска. Они приготовились к решающему штурму, который должен стать началом конца для Китая.

Время «Ч». В штабе звонит телефон, трубку поднимает сам генерал Дэ. Он ожидает звонка от генералиссимуса, но в трубке раздается твердый английский голос:

– Генерал Дэ, это господин Фраппант. Вы меня не знаете. Я представляю администрацию Эр… – в этот момент связь прерывается, и генерал так и не узнает, чью администрацию представляет Фраппант, – в данный момент. Несколько часов назад было подписано соглашение о военном союзе между Штатами и Китаем. Эрматр негласно на вашей стороне. Так вот, генерал, Чанша не падет. Слышите? Чанша не падет! Отдайте приказ своим людям…

На этом связь оборвалась, потому что японский снаряд упал в непосредственной близости от штаба и повредил телефонный кабель. Чжао Дэ повесил трубку. Он посмотрел на генерала Соргина, надел фуражку и отдал приказ о начале контрнаступления. Китайским войскам, окружившим японские части, замерзшим и плохо одетым, удалось выбить японцев с плацдарма для взятия Чанша.

В эту минуту об этом докладывали адмиралу Анами. Его лицо не выразило никаких эмоций, он смотрел на карту, где линии и стрелки красного и синего цвета сошлись в одной точке на реке Сянцзян. Он взял папку со стола. Докладчик поклонился ему, он же едва шелохнулся в ответ. С папкой в руках он пошел докладывать императору. Чанша устоял.

Когда генерала Дэ наградили звездой Священного Треножника за Чанша, он, как и раньше, улыбался и принимал поздравления от генералиссимуса. Сам же жаждал вновь оказаться на фронте. Две фигуры среди гостей церемонии говорили между собой:

– Нет, он не подойдет.

– Я вижу.

– А этот? – Фраппант указал на Соргина.

– Он – нет, но его правнук нам очень пригодится.

Господин Фраппант стоял со своим собеседником, седым профессором из далекой балтийской республики, они хлопали так же, как и другие, и за звуком аплодисментов не было слышно того, о чем они говорят.

1944

Во время Большой Войны Саранда была независимой. Не совсем так, правда, какое-то время корпус генерала Винценцо Пеано оккупировал эту жемчужину Ионики вопреки приказу дуче, но тогда сам Гитлер пригрозил Италии, и итальянцы быстро отступили. Греки Саранду не трогали. И даже после того, как линкор «Рома» был потоплен, а эсэсовцы устроили из Албании бордель, Саранда была независима. Настоящая жемчужина среди касок и военных облигаций, никто бы и не посмел дотронуться до ее ослепительной белизны. Войска всех держав стояли на границе Влёры, но перейти границу можно было с одной-единственной, парадоксальной целью – отдохнуть.

Так этот город-курорт стал универсальным местом отдыха для всех, у кого хватало денег. Но из-за войны денег, естественно, было немного, и руководство Саранды пользовалось этим. Время Второй мировой было временем расцвета Саранды, временем ее триумфа. После войны, вернувшись в лоно Албании, Народной Республики Албании, ей уже никогда не суждено будет так блистать. Но тогда еще на границе Влёры можно было слышать раскаты артиллерии, а в Саранде – лучшие оркестры Европы, дорогие казино и звук бокалов шампанского. Единственное место в Европе, где не было войны.

Хлоя поехала туда с целью, единственно возможной для выдачи визы – «туризм». Пассажирский самолет конвоировали уже в вишистской Франции, дальше – сквозь Гельвецию по судоходным рекам северной Италии, на бронированном корабле в Адриатику, и оттуда – до Саранды. Во Влёре был свой аэропорт, но лететь с Запада было опасно,