Читать книгу - "Хроники Эрматра - Виталий Евгеньевич Орехов"

чтобы себя самого убедить, что с ним все в порядке. Сложно ожидать такой мнительности от жесткого дельца, человека со стальными нервами, почти победившего неизлечимую болезнь. Но он же, как в этом ни тяжело признаваться, всего лишь мужчина. А мужчины – мнительны. Мнителен и он. Главное, чтобы никто об этом не узнал, для всех остальных – он верх уверенности. Пусть так и будет.

Когда-то все становится невыносимым. Он знает, что любит свои плантации, возможно, меньше, чем их любил его отец. Он справляется со своими обязанностями великолепно, он знает, наверное, каждое деревце, каждый сорт винограда. Но он не стал бы часами рассказывать скучающим людям о различии австрийского штурма и словацкого бурчака, как это делал Клэр-старший. Хотя, конечно, при Стифене компания процветает. Никто не может упрекнуть его в том, что он проматывает состояние. Одна Даристанская концессия чего стоит! Компания – это его дело, но оно перестало приносить ему то удовлетворение, что было раньше.

Он даже не знает, как ему пришла в голову мысль уехать. В Америку, в Канберру, может, в Эрматр? Куда? Он почти везде уже был. Он, как и его отец, знает, что нет и быть не может лучшего торгового представителя, чем хозяин компании. У компании филиалы в 15 странах, на пяти континентах, в более чем половине стран вино продается. Куда можно уехать от себя? И как поступить с женой?

Он знает, что если уедет, то не вернется. У них с женой нет детей. Она хочет, но он… Он не знает. Можно было бы сослаться на то, что он еще не готов. Но его берут сомнения, что он будет готов. Во всяком случае, с ней. И это пугает. Это основное, что заставляет его уехать. Уехать, оставив все, оставив плантации. Услышал бы эти мысли его отец. Слава Богу, он не слышит.

Мысль уехать вместе с ней, с другой, о которой он думал, появилась как-то сама. Он любил ее. Все-таки. Или уверял себя, что любил. Кажется, она его очень сильно любила. Она была именно привязана к нему. Но он решил, что не будет продолжать с ней отношения. Даже если вспомнить почему, ему не делается за себя стыдно. Ему хотелось чего-то нового, чего-то другого. Это естественно, когда тебе девятнадцать.

Он ведь ей и подарки дарил. Это ли не доказательство его любви? Конечно, нет, но все равно… Кроме того, он просто боится уехать один. А если он правда поедет в Эрматр… Конечно, он поедет в Эрматр. Вот куда страшно ехать одному. Она замужем? Не очень-то его это волнует, она стала его довольно давно, кроме того, и он женат. И они любили друг друга… Наверное.

Стифен помнит, что перед тем, как с ней расстаться…

Главное, идти на свидание с ней в полной решимости сказать все и сразу. Он уезжает и предлагает ей ехать с ним. Если нет, что ж, он поедет один. Он все равно уедет. Хотя, черт, не хочется ехать одному. Ему страшно. Что есть истина?

Стифен подъезжает к кафе, где они с ней встречались. Идет мимо круглых зеркальных фонарных столбов. Внимательно смотрит на свое искаженное отражение, пока проходит мимо. В зеркальной поверхности отражается его силуэт, сведенный к точке и бесконечности. И вот кафе. В нем же он впервые ее поцеловал. Это был, кроме того, и самый первый его настоящий поцелуй. Он не помнил об этом пятнадцать лет, а сейчас вспомнил. Много ли изменилось за пятнадцать лет? Сильно ли изменился за пятнадцать лет он? Он видит ее. Она изменилась очень сильно. Ей уже много лет, для девушки, но это и хорошо. С женщиной проще, чем с девочкой. Осталась ли она девочкой в душе? Конечно осталась, она пьет зеленый чай, потому что он подходит под цвет ее платья. Она чертовски хороша. Стифен немного нервничает. Он берет ее руку, как тогда. Но от этого не становится спокойнее. Интересно, что, если он возьмет за руку свою жену, хотя обычно она, именно она берет его за руку, ему становится спокойнее. А тут – нет. Надо придерживаться первоначального плана. Надо просто предложить ей уехать. Что? Да, два кофе, пожалуйста. Зачем говорить, что он поссорился с женой? Это очень похоже на то, что называется самооправданием. Стифен считает, что она догадывается, что это оно и есть. Она не уходит, остается здесь. Даже не отнимает руку. Кажется, не зря. Да, он хочет уехать, и она должна это знать. Да, он хочет уехать, и она может ничего ему не говорить, сейчас есть только одно важное дело, что он хочет уехать, что ему надо уехать. Он внимательнее смотрит на ее фигуру. И сейчас он понимает, что хочет уехать с ней. Он хочет заниматься с ней любовью, если была бы возможность, то сделал бы это прямо сейчас. Что ему остается сделать, кроме как сказать, что она хорошо выглядит?

Если он хочет что-то взять с собой, то только то, в чем у него нет сомнений, хотя, кажется, одни сомнения у него и есть, но говорить ей об этом не стоит, взять что-то чистое и светлое. Она должна знать, что он сомневается, но не сильно. Это должно только придать ему уверенности. Она не должна сомневаться, что с ней он был счастлив. Нет, что с ней ему было хорошо. Он сейчас достанет два билета на «Стрелу» до Эрматра и покажет ей. Она поймет все. Невольно Стифен сжимает ее руку сильнее, но это нервы. Ее пальцы шевелятся под его ладонью, и он переводит взгляд вниз. На левой руке у нее… Все, он вспомнил. Стифен вспомнил, что перед тем, как с ней расстаться, он подарил ей этот браслет. Это был он. Не самый первый золотой подарок, который он сделал кому-то. Он копил на него. Этот браслет… Зеленые глаза змеи. Они смотрят прямо в душу. Неожиданно он осознает, что сейчас, в данный момент, он стоит на краю пропасти. Одну ногу он уже занес и держит над бездной, но еще сохраняет шаткое равновесие. Этот браслет… Искушение? Да, у нее такие соблазнительные бедра, так она сладко улыбается. Хотя сейчас почему-то все это кажется глупым. Сможет ли он уважать себя потом? Это же не просто браслет, ведь так? И она же не просто так его надела? Перед глазами у него возникает образ жены. Ее светлые волосы, которые она никогда не красит, темные глаза. Улыбка. Если кто