Читать книгу - "Тайны «Полярной звезды» - Анна Александровна Хотеева"

пальца, тот зажмурился и фыркнул. – Хотя он странный даже по здешний меркам.

Дверь открылась. В прихожей стояли Марина и Мадам. Первая поспешно наматывала на шею шарф, вторая застёгивала пуговицы пальто.

– А вот и он! – холодно констатировала Мадам, увидев Марка.

– Марк! – обрадовалась Марина и бросилась к сыну. – Да ты ледяной!

– Серж, где вы его нашли? – спросила Мадам.

– В какой-то степени это он меня нашёл. На Дровяной сегодня туман. Просто чудо, что Родион вывел его ко мне.

– Нам всем срочно нужен горячий чай! – велела Мадам. – Гунна, дорогая, ты здесь?

– Уже поставила чайник.

Мадам коснулась лба мальчика. Её ладонь была сухой и тёплой. Марка всё ещё потряхивало от холода и пережитого волнения.

– Замёрз? В следующий раз будешь думать.

– Мне Гунна куртку не отдала, – пробормотал Марк, с удивлением заметив, что строгая француженка внезапно сказала ему «ты».

– Видимо, хотела, чтобы ты остался дома. Кто же знал, что ты такой упрямый? – Мадам бросила на него оценивающий взгляд. – Хотя я не удивлена. Волков – как он есть.

Они перешли в малую столовую. Пахло горящими дровами. Печи на первом этаже были растоплены, «Полярная звезда» наполнялась теплом.

– Ужин ты пропустил, но Гунна обязательно чем-нибудь тебя накормит.

Француженка открывалась для Марка с неожиданной стороны. Враждовать с прежней Мадам было легко, но как теперь общаться с этой новой Мадам, он не знал.

– У меня уже готов пирог с сёмгой, – отозвалась Гунна. – Хотела приберечь на завтрак, но тёплый он ещё вкуснее. Аркадий его с детства обожал.

– Я не буду.

– Детский сад! – разозлилась Мадам.

– Почему вы решили отдать мне дом? – спросил Марк. Прогулка по Дровяной окончательно лишила его сил. Он уже не мог спорить или сердиться. Просто хотел знать.

– Мадам Дуня? – удивилась Марина.

– Угу. Сергей Николаевич мне сказал. Это он помог ей с документами.

В столовую вплыл поднос с чайником и пирогом. Сергей Николаевич, приглашённый на чай, принялся нареза́ть пирог. Воздух мгновенно наполнился умопомрачительным запахом. У Марка cвело живот, но он подавил желание наброситься на пирог и проглотить его целиком в одну секунду.

– Аркадий попросил позаботиться о его семье в случае необходимости, – Мадам принялась разливать чай в фарфоровые чашки. – Дом Волковых испокон веков терпеть не могут водяные. Сейчас особняк принадлежит Игнату. Это мрачное, сырое и холодное место. Аркадий не хотел, чтобы ты рос там. Но и оставлять вас на произвол судьбы не желал. Так что мы присматривали за тобой. Эльза творит чудеса со своим компьютером. Благодаря ей мы всё о вас знали. И когда сгорела ваша квартира в Смоленске, пришла пора исполнить обещание. У меня нет наследников. После моей смерти этот дом мог остаться без хозяина. Так почему бы не отдать его тебе?

– Значит, он думал о нас? – Марина робко улыбнулась.

– Значит, он свалил нас на кого-то другого! – разозлился Марк.

– Как можно быть таким чурбаном! – воскликнула Мадам и со звоном поставила чашку на стол, расплескав чай.

– Он ведь отсиживается в комнате двадцать пять, да? Я слышал! Что? Выйти и самому объясниться совесть не позволяет?

Марина покраснела и опустила глаза. Мадам посмотрела на неё и замерла, поражённая внезапной догадкой.

– Он что, ничего не знает? Но… Ma chère…

– Вы о чём? – Марк перевёл настороженный взгляд с мамы на Мадам.

– Ох-хо-хо… – сокрушённо покачал головой Сергей Николаевич. В эту минуту его невозможно было отличить от Графа.

На подносе, который принесла Гунна, стояла небольшая вазочка с крышкой. Мадам Дуня открыла её. Внутри лежали маленькие сахарные печенья в форме монеток.

– Шакалу нужна взятка, – повторила она слова, оброненные когда-то Графом, и протянула две монетки. – Тебе пора открыть кабинет отца.

Марк стоял у двери комнаты двадцать пять, не решаясь войти. В руках он держал сахарное печенье в виде монетки – взятка, которую нужно было уплатить шакалу. Вратень на кабинете отца оказался неисправимым любителем сладкого.

– Смелее, – шепнула Гунна.

– Он там?

Гунна не ответила, и Марк всё понял. Ну, конечно, отец должен быть там, за дверью. Он ведь слышал шорохи и музыку. Быть может, и око ведьмы он найдёт там, в запертой комнате?

Теперь всё становилось на свои места. Отец попросил Мадам пригласить их в «Полярную звезду», пусть и немного загадочным образом.

Стоя перед дверью, Марк вдруг вспомнил. Ему семь лет. День рождения. Звонок по телефону. Это папа. Он уехал в Петербург, но поездка затянулась.

Бабушка недовольно качает головой, ворчит: «Объявился, непутёвый». Мама краснеет, прижимая трубку к груди: «Ну, пожалуйста! Не при ребёнке…» Марк не чувствует себя ребёнком. Он чувствует себя взрослым. Самостоятельным. Сильным. Способным принимать решения.

«Не хочу с ним разговаривать! – кричит он. – Знать его не хочу!»

Он убегает в свою комнату и долго рыдает, уткнувшись в колени. Поднимает глаза и видит фигурки из папье-маше. Маленький человечек с непропорционально большой головой и унылым лицом – заунывник. Чудовище с множеством глаз в виде перьев – аргус. Улыбающийся сфинкс – его Марк получил в тот день по почте…

Теперь он знал, что те фигурки были отголосками этого странного мира – Теменьбурга, к которому принадлежал и отец. Но тогда, в детстве, он с криком расшвырял сувениры по комнате, закинув пушистую пухлую ящерку на шкаф, а тоненького, свернувшегося колечками дракончика – под кровать.

«Не хочу о нём ничего слышать! – повторял он. – Знать его больше не хочу!»

Неужели его слова так сильно задели отца и заставили замолчать на столько лет?

Шакал, как послушная собака, слизнул монетку с ладони. Марк сделал глубокий вдох и толкнул рукой дверь.

В комнате властвовали тени. Слабый свет лился от окна, но его было недостаточно. Сквозняк заставил хлопнуть оконную створку. Что-то маленькое зашипело и юркнуло в приоткрывшуюся на мгновение форточку.

Марк подошёл к столу и нашарил рукой выключатель. В свете настольной лампы наконец удалось рассмотреть кабинет. Письменный стол завален бумагами и карандашными рисунками. Несколько листов сброшено на пол. На кушетке остался позабытый зелёный свитер.

На одной из полок книжного шкафа – старый альбом с фотографиями и фигурка из папье-маше – странный зверь, похожий на ягуара. Должно быть, отец сделал его заранее к очередному дню рождения Марка.

Рядом лежал надорванный конверт и раскрытое письмо. Марк тронул запылившуюся бумагу. Почерк матери.

«Ему очень больно. Он не хочет о тебе ничего знать», – прочёл он обрывок фразы.

Марк обернулся и снова взглянул на комнату. Вернулся к письменному столу. Открытая страница ежедневника – 25 марта. Записей нет, лишь карандашный рисунок мотылька.

Что-то лежало между страницами. Марк потянул за краешек и не поверил своим глазам. Обгоревший клочок бумаги. Уцелела лишь часть рисунка, но мальчик всё равно без труда узнал его. Толстопузая собака с большой головой и маленькими лапами. Отец сохранил его, хоть и сказал, что это мазня.

В комнату заглянули Мадам и Марина.

– Но я слышал шум… – пробормотал он.

– Ветроплясы, – пояснила Мадам. – Никакого сладу с ними нет. Бегают где хотят и всё время открывают форточки. Любят сквозняки, а чуть что – кусаются.

– А музыка?

– Скрыпуны. Они приходят утешать.

«Скрыпуны… – Марк вспомнил слова Ника. – Они играют в доме покойника».

Марина прошла в комнату и села на кушетку. Погладила зелёный свитер.

– Мам? – Марк чувствовал себя странно. Будто только что он сам разлетелся на атомы и теперь не понимает, как собраться обратно. – Ты знала?

– Когда мы ехали сюда, я ещё надеялась… Я никогда не верила, что Аркаша мог просто так взять и исчезнуть.

Мадам села рядом и погладила её по плечу.

– Мне жаль это говорить, но его нет с нами уже семь лет.

Марина закрыла лицо руками, и Мадам обняла её за плечи. Марк ушёл к себе и забрался на кровать. Ещё неделю назад он думал, что в соседней комнате может жить его отец. Но это были лишь скрыпуны и ветроплясы.

Дверь приоткрылась, и в комнату вплыла фарфоровая чашка, наполненная какао.

– Здравствуй, Гунна.

– Здравствуй, мальчик.

Чашка опустилась на стол, и теперь невозможно было понять, осталась ли Гунна в комнате.

– Это ты оставила мне чернильницу? И «Бедную Лизу»?

– Я думала, тебе понравится.

Марк невольно улыбнулся. У невидимки был странный вкус.

– Ты знала моего отца?

– Они росли на моих глазах. Аркаша и Игоша. Такие разные мальчики и такие несчастные. Но оба мечтали, чтобы их отец ими гордился. Аркаша был тихим и ранимым. Ему нравилась старина, поэтому