Читать книгу - "Гармония клинка и струн - Алёна Алексеевна Казаченко"

– Вот еще! – снова громогласно заорал Пин, который до этого боялся заговорить, потому что рядом стоял Джингшен с обнаженным мечом. – Буду ругаться и бить его сколько нужно! Мало того что он без спроса ушел из дома и чуть не угробил свою мать, так еще и связался не пойми с кем! Ты ведь продолжаешь заниматься своим бренчанием, да? Чтоб у тебя все струны полопались! – выплюнул он. – Дурак без мозгов! А ведь в детстве подавал надежды. Но нет, эта чертова музыка, этот чертов бродяга сбили тебя с верного пути! – Услышав его слова, Энлэй вздрогнул. – Кому нужна твоя бездарная, фальшивая игра? Никто тебе и тысячи лун за нее не заплатит. Ну и живи всю жизнь в нищете, раз тебе так хочется! Не сын, а сплошное недоразумение.

Джингшен, стоящий к Пину спиной, глубоко вдохнул и вновь побелевшими глазами посмотрел на покрасневшего от обиды и смущения Энлэя:

– Извини, друг, но я не привык, когда моих близких незаслуженно оскорбляют. – С этими словами он развернулся и влепил Пину пощечину. Мужчина глухо кашлянул и, схватившись за покрасневшую щеку, повалился на землю. – Это вам за Энлэя и за все грязные слова в его адрес. Разве я не предупреждал?

– Пин, что ты делаешь! – Дэйя, всплеснув руками, бросилась к лежащему на земле мужу. – Наш сын, он же… Он наконец вернулся! Мы снова можем жить вместе, как раньше…

– Тьфу на тебя! – выругался мужчина, пытаясь подняться. – Помолчи, глупая женщина!

Джингшен повернулся к Энлэю. Тот хмурился, а уголки его приоткрытых губ взволнованно дрожали. Подняв на Джингшена мрачные глаза, он сказал:

– Спасибо, что защитил. На самом деле я давно хотел преподать ему урок, но боялся. – Он сделал несколько шагов к матери. – Матушка, не волнуйся обо мне. Я путешествую вместе с моим другом Джингшеном. Он хороший и надежный человек, и в будущем я собираюсь поселиться на его родине – Туманных островах. Я действительно зарабатываю на жизнь игрой на цитре и хочу и дальше совершенствовать свою музыку. Понимаешь? Я не могу жить с вами. Я нашел верный путь, который делает меня счастливым. – Энлэй посмотрел в слезящиеся глаза матери и перевел тяжелый взгляд на отца. – За несколько месяцев дружбы с Джингшеном я почувствовал больше тепла и радости, чем за восемнадцать лет жизни с тобой, – сквозь зубы процедил он. – Лучше я буду жить в нищете, без гроша за душой, но зато рядом с человеком, который меня уважает. – И Энлэй пошел вперед по дороге.

Джи последовал за ним, но через несколько шагов обернулся и посмотрел на печальную и потерянную Дэйю и, поймав ее взгляд, медленно покачал головой. Ему стало жаль эту женщину, находящуюся под давлением властного мужа.

Юноши долго шли в тишине, не решаясь заговорить о случившемся. Только выйдя за пределы города, Джи сказал:

– Твой отец сумасшедший. Когда в следующий раз пойдем в город, не отходи от меня: мало ли что придет ему в голову.

– Хорошо. Я надеялся, что не столкнусь с родителями на улице, но Анли не такой большой, как Дэнлун или Сичоу, поэтому мне нужно было подготовиться к случайной встрече. Но я даже не хотел об этом думать… – Энлэй закрыл глаза и снова обхватил себя за плечи, словно хотел спрятаться. – Не ожидал, что отец настолько зол на меня, чтобы бросаться с кулаками… Он совсем не изменился. Худший человек, которого я встречал в своей жизни – мой отец. – Судорожно вздохнув, он стиснул зубы.

– Почему твоя мама живет с ним? – нахмурился Джингшен. Он очень сочувствовал другу. – Она показалась мне хорошей женщиной, но уставшей и нервной.

– Мама не может уйти от него, у нее нет своего жилья и нет родственников, которые смогли бы ее принять. Она любит меня, но редко заступается перед отцом. Мама боится его даже больше, чем я, поэтому и не спорит с ним. На самом деле ей было все равно, кем я стану – поваром, стражем или музыкантом. Но она не могла сказать отцу, чтобы он отстал от меня со своим императорским колледжем.

– Но ведь она должна понимать, что ты не можешь вернуться. Если ты опять будешь жить с отцом, то просто сойдешь с ума!

– Мама понимает это, но не хочет остаться одна. Раньше ей было легче, потому что она заботилась обо мне, но когда я ушел и стал независимым, у нее исчезла причина жить с отцом. Идти ей некуда, поэтому ситуация безнадежная.

– Почему? Ты же ушел, несмотря на то, что тебе негде было жить.

– Я – другое дело. Игрой на цитре можно заработать прямо на улице, а у мамы нет ни талантов, ни образования. И она уже немолода.

Они замолчали, пробираясь через раскидистые ветки деревьев.

– Послушай, – неуверенно начал Энлэй, кое-как успокоившись, – я никогда не видел тебя в такой ярости. Зачем ты вытащил меч? Хорошо, что мы ушли раньше, чем явились городские стражники. Тебя могли бы схватить.

– Схватить?! – возмутился Джингшен. – За что? Это же не я учиняю беспорядки и набрасываюсь на людей, а твой отец. – Остыв, он продолжил: – Извини, если напугал. Я впервые в жизни так разозлился. На Туманных островах было несколько человек, которые меня недолюбливали, но они не решались задирать меня: все-таки я бессмертный и лучший ученик всеми почитаемой Покровительницы Ло Фэй.

– А почему у тебя глаза поменяли цвет? Ты словно перестал быть собой.

– Так вот как я выглядел? – Джи смущенно рассмеялся. – Когда мне было пятнадцать лет, морские чудовища испортили вишневый сад наставницы, ее любимое место для отдыха. Когда она увидела поломанные ветки и поваленные деревья, она так разозлилась, что ее глаза стали светиться белым! Ло Фэй вытащила ворох талисманов и уничтожила всех монстров, притаившихся на острове. Я тогда стоял рядом с ней. После она сказала, что это проявление «божественного гнева» и что сильные эмоции могут затуманивать разум. Весь остаток дня она провела в медитации. Мне тоже не помешает. Вот выпьем чаю – и сразу начну!

– Я с тобой. Мне нужно восстановить душевное равновесие, – улыбнулся Энлэй.

Они наконец вернулись обратно в храм Хэ. Разница между температурой на улице и в доме ощущалась как никогда: к вечеру в зимнем лесу становилось по-настоящему холодно. Джингшен прошмыгнул на кухню и сел возле очага, потирая ладони и шею и недоумевая, как он не почувствовал, что замерзает, когда был в городе. Коснувшись своих холодных щек, он закрыл глаза и направил в руки слабые потоки ци, пытаясь согреть лицо.

Со второго этажа