Читать книгу - "Гармония клинка и струн - Алёна Алексеевна Казаченко"

– Вот и все, – сказал Хэ. – Для первого раза справились неплохо. В следующий раз нужно действовать быстрее. – Глядя на учеников, еще не пришедших в себя, наставник пробормотал: – Нужно очистить это место от остатков темной энергии. – И он пошел по улице, прикрепляя на ворота и стены домов талисманы «Очищения».

Энлэй подошел к сидящему на коленях Джингшену и, неуверенно потоптавшись, вздохнул:

– Это… тяжелее, чем кажется. Но подумай, скольких людей мы спасли, истребив этого мертвеца.

– Нет, мне грустно не поэтому. Уничтожать тех, кто сеет зло – мой долг, и я не сожалею, что убил его. Юнлян и так уже мертв. Цзянши даже не призрак, у него нет сознания. Мне жаль, что юноша, которым он был прежде, из доброго и мягкого человека превратился в чудовище и так глупо погиб. Но даже после смерти его душа не найдет покоя.

– Такое нередко встречается, Джи. Тот, кто изначально был чище белого лотоса, пережив издевательства и несправедливость, может стать вдвойне страшнее в своем гневе и жажде мести.

– Да, – нахмурился Джингшен. – Белое пачкается сильнее, чем серое.

Рядом послышались тяжелые шаги.

– Закончил, – произнес Хэ. – Вставайте, пора возвращаться. Как придем, поешьте каши. Я оставил ее в обеденном зале.

– А зачем? – не понял Джингшен, поднимаясь с земли: вряд ли учитель думает, что у них с Энлэем останется аппетит после случившегося.

– Клейкий рис – противоядие от трупного яда. Вы не ранены?

– Нет.

– Все же поешьте. – Хэ бегло осмотрел учеников, чтобы убедиться в отсутствии повреждений. – Рис помогает сбалансировать энергии Инь и Ян, восполняет ци и очищает организм. Его считают даром богов, пищей бессмертных, – он хмыкнул. – Так мне говорили монахи святилища Цинлун.

Позже, сидя за столом в храме, Джингшен подумал о том, что весь мир пришел бы к процветанию, если бы все относились друг к другу с пониманием и уважением. Тогда, может, и гуев бы стало в разы меньше: ведь счастливые люди не превращаются в чудовищ.

Глава 10. Узы дружбы сильнее кровного родства

В солнечный день месяца тростника[43] Джингшен сидел на перилах храма и болтал ногами. Хэ ушел охотиться на дичь, предоставив юношам свободное время. Джи, которому надоело читать книги и рисовать, хотел устроить с Энлэем поединок на мечах, но тот, жалуясь, что устал и замерз, ушел в дом.

Юноша все утро проторчал на улице, не зная, чем себя занять. Трава вокруг храма была припорошена снегом, алые листья кленов вместе с лепестками камелий покрылись инеем и блестели в свете лучей солнца, пробивающихся сквозь облака. Между стволов деревьев время от времени мелькали призрачные силуэты журавлей, то взлетающих, то опускающихся на землю. Джи задумчиво взглянул на кусты и вспомнил, что давно не ходил в город. Он соскочил с перил, отряхнул коричневую накидку с меховым воротником и вошел в храм.

Энлэй в гостевом зале рисовал новые талисманы. Услышав шаги, он отложил бумагу в сторону, готовясь выслушать друга.

– Не хочешь сходить в город? – предложил Джингшен, покачиваясь на носках на пороге. – Освежимся, заодно купим чайных листьев. У нас остались только старые запасы Хэ двухсотлетней давности, и знаешь, я боюсь их пить.

Энлэй задумчиво почесал голову, но не смог устоять перед уговорами Джингшена. Юноши оставили учителю записку, закрыли дверь храма и медленно побрели среди качающихся на ветру кленов.

Снег выпал совсем недавно, но на земле успели образоваться маленькие сугробы. Через час тропа вывела путников к главной торговой дороге, в это время года менее оживленной. Недалеко виднелись пригородные сады, утратившие с приходом зимы свое буйство красок.

Юноши сразу направились в центр Анли, где привычно шумел рынок, суетились прохожие и громко кричали торговцы. Джингшен долго озирался по сторонам, пока наконец не отыскал чайную, спрятавшуюся за лотками с жареными лепешками. Он быстро купил у хозяина несколько сортов чая и вернулся к Энлэю, который с отрешенным видом стоял у входа в другой конец улицы.

– Смотри, я купил черный с женьшенем и зеленый с жасмином. Как придем домой, сразу заварим. Ты какой будешь? – спросил Джи и повертел коробки в руках. Не дождавшись ответа, он поднял взгляд и обнаружил, что Энлэй все так же задумчиво, словно загипнотизированный, смотрит вдаль. – Эн? – Джи подергал его за край накидки, и лишь тогда музыкант вздрогнул и очнулся.

– А… – Он рассеянно улыбнулся. – Да, я буду зеленый.

– Что ты там увидел? – поинтересовался Джингшен, убирая чай в сумку. Они неспеша двинулись к выходу из рынка.

– Да так, просто вспомнил: на следующей улице находится тот самый сад, где я повстречал бродячего музыканта. Это произошло, когда я был ребенком, маленьким, растрепанным и щуплым. Тетя и бабушка называли меня «вороненком». Тем вечером я попрощался с ребятами из школы и пошел домой. Идти не хотелось: я знал, что отец, как всегда, устал за день, поэтому будет злым и во время ужина накричит на маму, которая слишком долго будет нести ему еду… А потом он прицепится ко мне с вопросами о школе. Учителя хвалили меня и говорили, что я один из лучших. Но отцу этого было недостаточно: я должен был стать самым лучшим. И если ему что-то не нравилось, он всегда кричал на меня.

И вот с такими мыслями я шел по этой дороге и внезапно услышал приглушенную музыку цитры. Она переливалась словно волны далекого моря и звенела как тысяча колокольчиков. Я протиснулся сквозь толпу и увидел юношу в светло-зеленом ханьфу. Он сидел на коленях, а позади него цвели кусты сирени. Его одежда совсем истрепалась, а подол был в грязи и дорожной пыли. Из хвоста на затылке выбилось несколько прядей, и их трепал ветер. Но, несмотря на неопрятный вид, он был прекрасен. Не из-за красоты лица, а из-за сияния глаз человека, который наслаждается своим любимым делом, который живет и «дышит» им.

Энлэй, в несвойственном ему возбужденном состоянии, рассказывал о моменте, когда он нашел себя, а его жизнь обрела смысл. Серые глаза юноши блестели так же, как у того бродячего музыканта из его воспоминаний. Джингшен, слушая его, мягко улыбался.

Скоро они действительно вышли к небольшому саду. Листья на деревьях давно пожухли и опали, цветущие кусты превратились в торчащие из земли голые ветви, и лишь просторная беседка с нефритовой крышей гордо возвышалась впереди. Сейчас она пустовала. Энлэй замер возле входа в нее, грустно улыбнулся и кивнул Джингшену.

– Может, ты хочешь навестить еще какое-нибудь место? Школу? – спросил Джи,