Читать книгу - "Тайны «Полярной звезды» - Анна Александровна Хотеева"

из‑за них комната казалась куда более радостной и воздушной, чем другие уголки дома. Марк вспомнил прогулку с Игнатом во внутренний двор и с удивлением понял, что та странная разноцветная мозаика, которую он заметил, находится в комнате Мадам. Огранка стеклянных кирпичей оказалась настолько сложной, что невозможно было видеть, что находится по ту сторону. Лишь неясные очертания и размытые силуэты.

Рядом с комодом Марк заметил небольшую дверь. Открыв её, он обнаружил, что в распоряжении Мадам находится персональная ванная комната. Над раковиной висело овальное зеркало в кованой металлической раме. Мальчик внимательно изучил его, но интересующего символа нигде не нашёл.

Он вернулся в гостиную и осмотрелся. Других зеркал здесь не было. Но нашлась ещё одна дверь. К счастью, ручка на ней оказалась самой обычной. За дверью находилась спальня Мадам. Кровать с пологом, гардероб, небольшой туалетный столик. Такой интерьер ожидаешь увидеть в каком-нибудь замке французских королей, но никак не в ветхой четырёхэтажке, пусть и населённой невиданными существами. В воздухе ощущался лёгкий аромат духов.

Зеркало на туалетном столике ничем примечательным не отличалось: тонкая деревянная рама крепилась на двух опорах, благодаря чему можно было менять наклон. Марк осторожно, стараясь не изменить положение зеркала, коснулся рамы. Обычная температура, ни намёка на ведьмовской холод.

Мальчик разочарованно направился к двери, но в последний момент заметил ещё кое-что. Небольшое ручное зеркало лежало на подоконнике. Сердце учащённо забилось. Зеркало было явно старинным: тёмная круглая рама, мутная поверхность. Но дотронувшись до деревянной ручки, Марк разочарованно вздохнул. Ничего необычного. Очередное старьё в доме, набитом всякой рухлядью.

«Может быть, Ник прав? – подумал Марк. – И я зря накричал на Лили…»

Не оставалось ничего другого, как отступить. Он прошёл через гостиную, толкнул дверь в коридор и с ужасом обнаружил, что она заперта.

Он толкнул ещё и ещё, но всё без толку. Проклятая лисица его обхитрила. Вратень на двери Мадам верно служил своей хозяйке.

Марк очутился в ловушке. Он метался по запертой комнате, пытаясь сообразить, что делать. Рано или поздно Мадам вернётся, и неприятной встречи не избежать. Даже если она не ведьма, связываться с ней не хотелось. С Графом или Ником Марк, пожалуй, смог бы найти общий язык, но не с ней.

Внезапно со стороны коридора послышался шум, и Марк оцепенел. Это были шаги, звонкие и чёткие. Так цокали каблуки Мадам.

«Полярная звезда» будто насмехалась над ним. Мадам поднималась по греческой лестнице, у Марка было достаточно времени, чтобы вспотеть, сжать кулаки до хруста и обозвать себя идиотом.

Стук каблуков звучал всё отчётливее, будто в недрах дома раскачивался невидимый метроном, отсчитывающий последние секунды жизни Марка.

– Вот ведь окаянный, – послышался за спиной знакомый гундосый голос.

Мальчик обернулся. За витражом, выходящим на Теменьбург, появился странный силуэт. Непропорционально крупная голова, узкие плечи. Теневик скользнул за разноцветными сотами и исчез.

– Эй! Ты здесь? Помоги!

Шаги становились всё ближе. Каждую секунду дверь могла распахнуться. Марк лихорадочно пытался придумать, как выкрутиться из этого ужасного положения.

– А ты зачем сюда влез? – проговорил заунывник медленно, будто издеваясь.

– Прошу! Пожалуйста.

– Ну, раз просишь…

Стена рядом с комодом чуть слышно щёлкнула и разошлась по линии рисунка на обоях. Ни секунды не сомневаясь, Марк бросился туда и с трудом просунул пальцы в появившуюся щель.

– Не могу! – он безуспешно попытался расширить проход. – Слишком мало места!

– Это ты слишком много его занимаешь.

Звук шагов вдруг прервался. Должно быть, Мадам подошла к двери. Марк прижался к стене и зажмурился.

«Попался», – пронеслось в голове.

Вдруг стена поддалась, и он упал в потайной проход.

Марк лежал на спине в кромешной темноте. Секретная дверь бесшумно закрылась за секунду до того, как в комнату вошла Мадам. Марк сглотнул, почувствовав, как язык прилипает к пересохшему нёбу. Он слышал звук каблуков где-то рядом. И голос, мурлыкающий французскую песенку.

– Пролежни належишь, коль и дальше тут будешь прохлаждаться, – проворчал теневик.

Мальчик перевернулся на живот. Пахло сыростью и плесенью. Впереди показался слабый источник света, и Марк пополз туда. Это были витражи.

– Ползи, – велел заунывник. – Неча Авдотьюшку пугать.

Стеклянные соты располагались по обе стороны узкого коридора: один витраж выходил в комнату Мадам, другой – в Теменьбург. Стараясь не высовываться, Марк пополз вперёд. Заунывник ждал его на другой стороне.

Паутина коснулась лица, заставив мальчика вздрогнуть.

– Здесь есть небесные пауки?

– Надеюсь, что есть.

Заунывник отступил в тень, скрывшись из виду. Марк дополз до конца прохода и снова оказался в темноте. Но вскоре где-то впереди загорелся слабый огонёк. Мальчик осторожно встал и направился к нему.

Тайная тропа была узкой, а потолки не давали разогнуться в полный рост. Тусклый свет исходил от небольших стеклянных колб на стенах, которые висели через каждые десять шагов.

Заунывник шёл впереди. Это было невысокое, размером с пятилетнего ребёнка, существо в старинном сюртуке.

– Как тебя звать? – спросил Марк.

– А неча меня звать. Мало я, что ли, от вашего семейства натерпелся?

Внезапно заунывник исчез из виду, будто его поглотила тьма. Марк растерянно остановился.

– Вниз ступай, – услышал он голос.

Небольшая каменная лестница уходила вниз. Тёмная с проседью, растрёпанная шевелюра мелькнула на нижних ступенях. Заунывник свернул ещё в один коридор и зашагал дальше. Мальчик шёл за ним, сгибаясь, чтобы не задеть потолок, и судорожно вспоминая, что Игнат рассказывал о заунывниках. Ворчливые и могут испортить настроение. Ему и правда было не по себе в присутствии теневика. Но скорее он чувствовал не уныние, а досаду.

– Где мы? – прошептал Марк.

– За стеной, понятно дело.

– А Мадам… Она… не заметила?

Заунывник на секунду остановился и обернулся. Его желтоватые глаза по-кошачьи блеснули в полутьме.

– Я, по-твоему, что, лободырный? Чтобы тайную тропу показывать без надобности…

Заунывник уверенно шёл почти в полной темноте. Как и пролётом выше, туннель здесь освещали лишь небольшие настенные светильники, настолько тусклые, что глаза недовольного проводника – и те горели ярче. Однако когда Марк приближался, свет разгорался сильнее.

В одном месте туннель раздваивался: заунывник, не задумываясь, увёл мальчика в тот, что слева. Проход стал совсем узким. Марк то и дело задевал плечами пыльные стены.

Через несколько шагов они вышли на более широкую площадку. Здесь потолок был достаточно высоким, на нём красовалась лепнина с вензелями и розочками. Спина ныла от долгой ходьбы сгорбившись, и Марк попытался распрямиться в полный рост. Но тут же стукнулся головой о какую-то балку. Сверху посыпалась пыль.

– От же ж сиволап, – проворчал заунывник, остановившись. – Ещё и Гунне лишнюю работу придумал – стирать да гладить.

Посмотрев на потолок, Марк не обнаружил ни розочек, ни лепнины.

– Это что, тефралиты? – догадался он.

Заунывник не ответил. Он стоял в дальнем углу площадки, скрестив руки на груди. В тусклом свете настенных ламп его лицо казалось птичьим: смуглая кожа, узкие губы, вытянутый нос, а глаза тёмно-карие. Марк украдкой разглядывал его, отряхивая одежду.

Из трещины в стене вырос глаз любопытного аргуса и по-дружески ткнул мальчика в бок.

– Ой! – Марк отпрянул от неожиданности и прижался к противоположной стене.

«Перо» вытянулось и нависло над мальчиком, разглядывая со всех сторон.

– Привет… – Марк вымученно улыбнулся, хотя по спине стекла капля пота.

– Кыш, пошёл, – замахал на аргуса заунывник. – Забыл, как он тебя носками спутал?

– Эээ… Прости, что ли?

Перо обиженно отвернулось. Но через секунду из стены выросло ещё одно, точно такое же.

– Вот же горемыка, – проворчал заунывник и ласково потрепал павлинье перо, как хлопают лошадь по шее. – Его тут топчут и тянут, а он всех прощает. Нельзя быть таким добрым. Опасно для живота.

– Погоди! – Марк вспомнил, как натыкался на аргуса по всему дому и его вдруг осенило. – А ты видел, как начался пожар на втором этаже? Ты же был там, под столом!

Оба глаза аргуса тут же спрятались в стену.

– Стыдно, – пояснил заунывник. – И правильно, что стыдно! Такого позора в «Полярной звезде» ещё не было. Недосмотрел он. А всё ты виноват, негораздок! Он сидел себе спокойно в читальном уголке под столом, а потом ты тут появился. Вот ему и стало любопытно. Так-то он в пустые комнаты не заглядывает – скучно. А тут захотелось ему, вишь, за тобой понаблюдать. А ты на него носки…

– Да я ведь уже извинился!

– Извинился он, как же… И что нам теперь с евойными извиненьями делать?

Заунывник пошёл дальше. Но обернулся, поняв, что Марк по-прежнему пялится на стену, за которой исчез аргус.

– Ну, что стоишь, как околевший сфинкс? Не отставай, а то скормлю тебя грануару.

Они сделали ещё несколько шагов, пока заунывник вдруг не произнёс:

– Максимилиан.

– Чего?

– Звать меня так.