Читать книгу - "Тайны «Полярной звезды» - Анна Александровна Хотеева"

Пожав мальчику руку, Томский вернулся к плите, подцепил лопаткой большой тонкий блин и перевернул.

– Кому первый?

– Ой, нет! – Лили прищурилась и задумчиво посмотрела на столешницу. – Что-то мне подсказывает, что с блинами будут проблемы.

– Интуиция?

– Нет. Банка соли, внутри которой лежит столовая ложка.

Томский отбросил лопатку и макнул палец в тесто.

– Ну вот, всё переделывать. Кто бы мог подумать, что баба Аграфена хранила соль в литровой банке!

– У нас Гунна кофе ставит в холодильник, – усмехнулся Марк. – Мама пытается с этим бороться, но Гунна не сдаётся.

Томский с сожалением отодвинул плошку с солёным тестом и достал ещё одну миску.

– Хорошо, что выходной. Но с завтраком придётся подождать.

– Ничего, мы пока займёмся обоями.

– Обоями? – удивился Марк.

Лили отвела его в пустую комнату в дальнем конце квартиры. Пятна на полу и стенах давали понять, где раньше стояла мебель. В двух местах сохранились голубые обои с крупными золотыми цветами. Но остальные выцвели до такой степени, что узор уже не просматривался.

Марк прошёл в середину комнаты. Под ногами скрипел старый паркет.

– Это комната бабы Аграфены, – пояснила Лили, вооружаясь пульверизатором. – И мы начинаем ремонт.

– Вот так просто? – спросил Марк, наблюдая за тем, как подруга стреляет водой по стенам.

– Попробуй, – рассмеялась она. – Тебе понравится.

Когда через пять минут к ним заглянул Михаил Викторович, Марк и Лили, мокрые с ног до головы, носились по комнате, стреляя друг в друга водой.

– Вижу, тут всё в порядке, – усмехнулся Томский, протягивая два мастерка. – Хорошо, что пол мы тут тоже будем менять.

– Хочешь, одолжу тебе, – Лили протянула отцу пульверизатор, но быстро отдёрнула руку. – Хотя погоди-ка! У тебя есть разрешение на такое оружие?

– У вас и без меня всё отлично получается, – рассмеялся Михаил Викторович. – Как закончится вода, приходите завтракать.

Мастерки понадобились для того, чтобы подцеплять размокшие обои и отдирать их от стены. До этого момента Марк и представить не мог, как приятно начинать ремонт. Всё напряжение последних дней рассеялось. И теперь, расстреляв всю воду, он чувствовал себя спокойно и легко.

– Следующая на очереди моя комната, – сказал он, отгоняя невесть откуда взявшегося крупного мотылька. – Кстати, а что здесь раньше было?

Он указал на более яркий кусок обоев, форма и размер которого показались смутно знакомыми.

– Зеркало. Но его уже давно нет. В последний наш приезд баба Аграфена велела отдать его соседям.

– Погоди-ка! Огромное жуткое зеркало в деревянной раме и с глазом наверху? Оно ваше?

– Откуда ты его знаешь?

– Так оно висит у меня в комнате. Ну, то есть висело. А ведь я только сейчас вспомнил, что у него даже рама ледяная!

Лили задумчиво поскребла мастерком, подцепив очередной клочок обоев. Несколько минут они работали молча.

– Оно разбилось в ночь пожара, – сказал Марк. – Думаешь, это может быть связано с тем, что твоя прабабка ведьма?

Девочка нахмурилась.

– Бабушка умерла три года назад. И все свои секреты забрала с собой. Но на всякий случай я бы не выбрасывала осколки.

– Зачем? Это какой-то ритуал?

– Ой, да где ты этого всего набрался? Ритуалы какие-то… Просто зеркало старинное. Жалко.

Марк внимательно посмотрел на неё, но ангельское личико Лили не выражало совершенно ничего. Если бы это была какая-нибудь другая девчонка, Марк бы не почувствовал подвоха. Но теперь он знал, что имеет дело с внучкой ведьмы. А это значит, чем невиннее она смотрит на тебя, тем страшнее правда, которую она пока почему-то не хочет тебе говорить.

Вскоре Михаил Викторович ещё раз позвал ребят завтракать. На кухне уже ждали две стопки блинов.

– Вот эти сладкие, а эти – солёные, – показал Томский. – Вообще, если их со сгущёнкой есть, то вполне неплохо.

– Это что-то на языке высокой кухни, – усмехнулась Лили. – Я, пожалуй, предпочту скучные сладкие блины.

– И я, – Марк подставил тарелку.

Блины у Михаила Викторовича получились отличные. Тонкие, ажурные, они моментально пропитывались сгущёнкой. Пальцы становились сладкими, и чашки быстро обрастали липкими отпечатками.

Мобильник на подоконнике зажужжал, оповещая о пришедшем сообщении. Томский вытер руки и потянулся за телефоном.

– Ого! У вас тут есть связь? – удивился Марк.

– А у вас разве нет? – Это из‑за блудичек, – объяснил Марк, сворачивая блин трубочкой. – Они чуть что вырубают электричество. А там, где их много, сигнал почему-то не проходит. Понятия не имею, как на каникулах буду делать доклад по истории без компа и интернета.

– Знаешь, – Лили намазала блинчик вишнёвым вареньем и сложила треугольником, – когда я была маленькой и приезжала сюда к бабе Аграфене, то ужасно завидовала тем, кто живёт на вашей стороне улицы. К вам заходят заунывники, где-то рядом живут грифоны… А у нас ветроплясы – и те редкость. Но теперь вижу, что у жизни на Светлой стороне есть свои плюсы.

Она взглянула на озабоченное лицо отца и отложила блинчик.

– Что-то случилось?

– «Тишина» сгорела ночью, – Томский отхлебнул из чашки и встал из‑за стола. – Пойду прогуляюсь до Тихонова. Может, нужна какая-то помощь.

Дождавшись, когда дверь за ним закроется, Марк повернулся к Лили.

– Сначала «Полярная звезда», потом дом смотрителя складов на Дровяной. Теперь «Тишина». Ты всё ещё думаешь, что это совпадения?

Девочка принялась собирать посуду со стола.

– Может, ты и прав, – наконец сказала она. – Но кому это надо? Есть что-то общее у этих домов?

– Ты меня спрашиваешь? Я приехал сюда на прошлой неделе.

– Поговорить бы с кем-то из местных, кто хорошо знает район. Может, с Графом?

– Не знаю… Он такой чудик, но вроде безобидный.

– Да неужели! Впервые слышу от тебя, что кто-то не вызывает подозрений.

– Кто сказал, что не вызывает? Вдруг он лунатик?

– В это я вполне могу поверить, – усмехнулась Лили. – Но нам нужны факты.

– Попробую расспросить Ника. Но Мадам я бы не вычёркивал из списка подозреваемых.

– Из списка подозреваемых? Серьёзно? У нас есть список?

Марк смутился. Кажется, он немного увлёкся. Ему всегда нравились детективные истории, и, когда вокруг начало происходить что-то необычное, эта глупая фраза вырвалась сама собой.

– Расслабься, – улыбнулась Лили, увидев его растерянное лицо. – Даже если у нас ещё нет списка, мы его обязательно составим. В конце концов, я правнучка ведьмы и дочь полицейского. А это значит, у меня в крови логика, интуиция и тяга к блинам.

Выйдя от Томских, Марк добежал до Глухого переулка, чтобы взглянуть на «Тишину». Кафе повезло куда меньше, чем «Полярной звезде». Помещение выгорело полностью. Странно было думать, что ещё вчера они сидели здесь с Лили и смеялись над фреской, а теперь от картины не осталось и следа.

В «Полярной звезде» было тихо. Марк побродил по этажам, но не встретил никого из постояльцев. В комнате его ждала записка от мамы: «Ушла за валерьянкой».

Он выудил из рюкзака тетрадь, где были записаны возможные темы доклада по истории, пробежал глазами записи и отбросил их на стол. Впереди ждала неделя каникул, и думать о докладе не хотелось.

Из стены над кроватью, совершенно не таясь, высунулось помятое павлинье перо.

Если бы Марк не знал, что перед ним глаз аргуса, никогда бы не догадался. Но теперь он вспомнил, что постоянно натыкался на павлиньи перья. Одно из них даже торчало из ножки шахматного столика, но исчезло незадолго до пожара.

– Привет…

«Перо» с любопытством посмотрело на мальчика.

– Слушай, – к Марку пришла внезапная догадка, – а это не ты случайно разбил зеркало? В ту ночь, когда случился пожар?

Аргус сник.

– И какая же нелёгкая занесла такого блаженного в Теменьбург… – раздался гнусавый голос где-то за стеной. Марк схватил калейдоскоп, но заунывника в комнате не было. Лишь в одном месте на стене удалось увидеть едва уловимое бледно-голубое сияние, которое рассеялось, стоило в комнату заглянуть солнцу.

– С кем приходится иметь дело! – продолжал ворчать заунывник, где-то за стеной. – Мальчонка-то – лободырный!

– Эй!

– Лободырный, – заунывник был непреклонен. – Что ж ты спрашиваешь аргуса? Думаешь, он тебе глазами отвечать должен?

– А сам-то он тогда где?

– Внизу, в пещере своей сидит. Три сажени под землёй.

Голос переместился и теперь звучал рядом с зеркалом.

– Если не аргус, значит, это ты! – осенило Марка. – Ты разбил зеркало и предупредил меня о пожаре!

– Экой ты суемудр! Да только мне такого насупу спасать резона нет. А уж к этой ведьмовской дряни я ни в жисть не притронусь.

– Стой-стой-стой! А откуда ты знаешь, что зеркало ведьмовское?

– Вот теперь он ещё и стойкает мне, будто я кентавр шальной. Оттуда! Ты что думаешь, мы на Тёмной стороне сидим как грифон на привязи? Ветроплясы мне всё доложили про ваш разговор с девчонкой-глазопялкой. Давно на тебя жалуются, что ты им форточки закрываешь.

С каждым словом голос заунывника становился тише. Существо уходило неведомым тайным ходом всё дальше и дальше.

– Эй! Ты ещё